И я всё смотрела и смотрела, пронзённая музыкой и странной грустью, смотрела, стараясь отогнать уколы ревности, когда видела, как его светлые волосы смешиваются с её чёрными, как привычно она умещается в его объятиях, как легко вскакивает ему на колено, наступает на его ладонь… А музыка всё ворожила, и танец раскручивал свою томительную магическую пружину, и платье вспыхивало на крутых поворотах то чёрной розой, то красной хризантемой…
- Красиво… - вздохнула Милка, когда всё кончилось.
Я покосилась на неё. Значит, действительно красиво, раз она забыла про толстые щиколотки и короткие шеи, которые видела повсеместно.
- Молодцы, - сказала Татка тихо и тоже с какой-то грустью. – Знаешь, - она повернулась ко мне, - когда я вот такое вижу, мне жалко, что я не танцую, мне хочется самой учиться танцевать.
- Давай? - провокационно предложила я. – Учитель уже есть. Будем сюда к нему ездить, всё равно он тут до ночи.
Идея мне неожиданно понравилась. Приезжать вместе с Таткой – чтобы не чувствовать себя одинокой. И хоть немножко ещё быть с ним. Хоть посмотреть лишний раз, а то, действительно, начинаешь думать, что он приснился…
- Почему бы и нет? – задумчиво промолвила Татка. – Вполне можно. Ты хоть перестанешь метаться. А мы бы тут после работы в столовке пожрали, здесь фабрика-кухня недалеко.
- Тогда давай сегодня договоримся?
- А нас точно пустят?
- Ну, ты скажешь, что хочешь ходить на уроки. А меня приглашали давно ещё. Вероника приглашала, предлагала подружек звать...
- Красивая она, - задумчиво проговорила Татка, и даже Милка, наступив, видимо, на все свои критические чувства, сделала губки бантиком и милостиво одобрила:
- Красивая женщина.
- Вячеслав Радивилов, Юлия Синицына!
Они эффектно вышли – он вынес её на сцену на плече и развернул к залу посреди сцены. Миг – и она вспорхнула на оба его плеча. А потом выпрямилась стрелочкой и медленно-медленно подняла руки вверх. И замерла. Они оба замерли, ярко освещённые, словно на пьедестале. И музыка вдруг оборвалась. И я почувствовала, как и зал с немногочисленными зрителями тоже замер в предчувствии. В одно мгновение в голове у меня мелькнула картинка – чёрный вечер, девушка стоит на перилах моста, миг - и она срывается вниз. Наверное, и все тоже представили это, потому что в зале стало очень тихо.
И в этой зависшей тишине она вдруг стала падать с высоты его плеча. Вот так, с вытянутыми руками, как пловец с вышки в воду, чётко и неотвратимо – вниз, в бездну.
Я ахнула – и услышала, как одновременно ахнули все вокруг.
Я не успела зажмуриться. Собралась, но не успела - всё было кончено, он поймал её у самого пола, подбросил, и она свечечкой опять взлетела вверх, а потом плавно и мягко скользнула по его телу и застыла у его ног, сжавшись в отчаяный, звериный комочек. Выжила. Но не хочет жить…
И он медленно, очень, очень медленно, но сильно и властно, за руки поднял её с пола, распрямляя её поднимая с земли, вверх, к жизни, к небу... И вот она снова у него на плече и медленно поднимает голову вверх...
Я прерывисто вздохнула, вдруг захотелось закрыть лицо руками и заплакать. Даже слёзы на глазах выступили. Нет. Нельзя так. Докатилась. Татка скажет: Надо лечиться электричеством. А он… ну, какой же он молодец. Конечно, ему нужно ехать на этот фестиваль, пусть едет, его увидят, оценят. Он хоть перестанет себя глупо чувствовать, поймёт, в чём его сила…,
- Красивые какие поддержки, – шепнула мне Татка.
Да, это был совсем другой танец, не танец-любовь, а танец-страсть, танец-спор, даже танец-скандал. И чем-то он мне вдруг напомнил нас с князем – я вдруг увидела нас со стороны: это мы вспыхиваем вдруг, спорим, скандалим, расстаёмся, а потом страдаем и горюем, почти умирая, и это я там стою на мосту, одна, это я гляжу в чёрную воду и боюсь и не боюсь упасть…
* * *
- Ой, ну вы и дали с этим номером! Ну, мы просто остолбенели всё…
- Это Вероника придумала. Нужно было быстро сочинить что-то эффектное и в то же время простое, чтобы несложно разучить.
- Ничего себе не сложно! Это же очень опасно! - Татка с беспокойством заглядывала князю в глаза. - А если бы ты её не поймал? Она же прямо в пол летела. И никакой страховки.
- Так и было рассчитано на этот эффект. Там всё сто раз проверено. У нас крутые постановщики трюков, они на этом собаку съели. А Синти… то есть, Юля, она профессионал. Она немножко воздушная гимнастка, училась год в цирковом училище.
Тут даже Милка повернулась с первого сиденья и воззрилась за князя.
- Воздушная гимнастка? Она? В цирковом училище? Да ты что?
- Ну да. Вот там без страховки – действительно опасно, когда под тобой двадцать метров до арены.
- Ой, я бы не смогла ни за что, ни за что… - Милка изо всех сил качает головой. - Я и заглянуть-то с такой высоты боюсь…
- А я бы смогла! - кричит Татка. - Я с парашютом один раз прыгала.
- Мы тоже в школе все прыгали по три раза, - сказал князь.
- Всё? И девчонки? - ужасается Милка - И девчонки с парашютом прыгали?
- Конечно.
Девчонки трещат, князь в центре внимания. Все благополучно не потерялись, и теперь Костик мчит нас на вокзал провожать Милку.
Мне сейчас наконец хорошо и счастливо. В тесноте салона уютно и покойно, моя голова лежит на плече у князя, его дыхание щекочет мне лицо… Светлый апрельский день кончается, солнце собирается садиться куда-то за Москву, на край света...
- Да, она очень крутая, - качает головой Татка. – А как ты её удерживал, прямо удивительно. Ты её крутил, как пушинку, выжимал прямо на руках…
- Она лёгкая. Сорок три килограмма...
- Сколько? – Милка опять с изумлением поворачивается. – Не может быть! У меня пятьдесят пять, я что, такая толстая?
- Ты не толстая, - авторитетно заявляет Татка. – Ты увесистая.
Все покатываются, а Милка возмущённо спорит:
- А Вавка? Вавка разве увесистая? У неё пятьдесят.
- Да я вашу Вавку, - князь прижимает меня плотнее к себе, - на одной руке вообще подниму. Вот придёте - и мы попробуем.
- А меня? - Татка складывает ладошки? - Маэстро? А меня? У меня пятьдесят один...
- Леди, не толпитесь. Встаньте в очередь...
Все хохочут. Я блаженно улыбаюсь. Мы обо всём договорились, напросились с Таткой на репетиции, и теперь можем приезжать и присутствовать. И, наконец-то мы будем видеться чаще...