Она снова склоняется над своими бумагами, а я смотрю на неё. Вот так всё было когда-то. Точно так же. Она работала по вечерам, я смотрел на неё. Ловил опалёнными любовью глазами жесты, взгляды, движения. Может, я всё такой же дурак?
А она делает свои дела, дружит со мной, советует, советуется, остаётся доброй, и даже покровительственность её полна теплоты.
Но всё равно я не могу привыкнуть что она для меня просто женщина. Просто знакомая женщина. Давно знакомая. Как Нора.
- Нора не звонила?
- Нет, - качает головой Вероника.
- А ей звонили несколько раз, - вспоминаю я. - Дама какая-то, судя по голосу, одна и та же. Её ищут. Где она может быть?
- Ты же знаешь, она может отсутствовать несколько дней.
- Знаю. Это считается тут в порядке вещей? Это нормально? Она ушла вчера вечером, обещала вернуться к ночи.
- Она взрослый человек.
- Если человек взрослый, он всё делает правильно? Если он взрослый, с ним никогда ничего не может случиться?
- Ты просто собственник. Ну, что ты заводишься?
Она смотрит на меня сочувственно. У неё немного растрёпанные волосы, это делает её более близкой. Глаза утомлённые, и от этого ещё более кроткие.
- Ты сегодня сам не свой, - говорит она. - Иди покури на балконе. Успокойся.
Если меня не только не пилят за курение, а даже отправляют покурить, значит, дело плохо. Значит, я на самом деле сам не свой…
Накидываю куртку, иду на балкон курить. Февраль над миром. Искры от моей сигареты летят в коричневую темноту. Мою суетность растаскивает в клочья московская ночь. Неожиданно мягкий ветер, весна скоро… Она идёт с юга, мы тоже на юге. На юге Москвы. Значит, к нам она придёт раньше... на несколько минут... Или секунд?
Чушь, что за чушь! Это явно нервное. Да, это правда. Я сам не свой. Я жду понедельника. Так мы посчитали с Норой. В понедельник всё будет ясно. Пани вернётся из дома – и… будет меня искать. Она должна позвонить. А если не позвонит? Может ли так быть? Может. Сероглазые девушки упрямы. Но я не должен думать о плохом.
Я затягиваюсь, летят над Юго-Западом столицы искры от моей сигареты, внизу не затихает жизнь. Неумолчный шум большого города, нескончаемый поток света внизу на шоссе. Волны света в одну сторону, волны света навстречу... Рип каррент – отбойное течение…
А может быть, она возьмёт и позвонит в воскресенье? А вдруг?
А воскресенье – завтра. Завтра…
12
- Я тебя жду-у! – несётся из нашей комнаты жизнерадостное.
Это Татка встречает меня весёлым возгласом. В прихожую она не выходит, но красноречиво машет рукой из-за стола – у неё там ответственный момент в реферате, который она готовит для кого-то к понедельнику.
- Щас-щас, две минуточки, - тарахтит она, - и у нас будет интеллектуальный перекур! Включай чайник!
Я стряхиваю с шапочки снег – к нашему выходу из театра поднялась лёгкая метель, и Юра очень рвался меня проводить, но я пресекла лирические порывы, и мы расстались традиционно в метро.
По Татке видно, что она еле дождалась меня, глаза её сияют предвкушением.
- Парень влюблён по уши, видно невооружённым взглядом, - начинает она отчёт, едва мы садимся за ужин.
- Татулик, только не ври, - предупреждаю я, с аппетитом хрустя капустой. Пока я добиралась до дома, пирожное с чаем в театральном буфете превратилось в ничто.
- Я тебе клянусь! Это видно по всему!
- Например, по чему?
- Например, по тому, как он пошёл к тебе. Он, знаешь, так сначала качнулся, словно его ветром сбило…
- Ой, не выдумывай…
- Я тебя клянусь! Его как будто ветром понесло к тебе!..
- Каким ветром?! Ты ж его в лицо знать не знала!
- Так я догадалась по твоим рассказам! Высокий, симпатичный. Он там один вообще такой был. И его прямо так понесло к тебе… так прямо понесло...
- Я гляжу, это тебя понесло, - хмыкаю я с сомнением.
- Ну, клянусь! Жесты, мимика...
- Ещё одна психологиня, - качаю я головой. - Мало мне Милки дома.
- Слушай, он так на тебя смотрел!
- С вожделением?
- С надеждой, с радостью, с любовью…
- Ах, даже с любовью…
- Слушай, какого чёрта ты тогда с ним пошла, раз тебе всё по фигу, - сердится Татка.
- А как я могла отказаться? Он такую вещь для меня сделал неоценимую.
- Ну, он тоже хорош. Увидел девушку – и сразу в театр.
- А как надо? Сначала жениться?
- Узнать надо, свободна или нет.
- И как он узнает? Под окнами будет соперников караулить?
- Ну, спросит как-то… «У тебя кто-то есть?» - цитирует Татка, выразительно кося глазами.
- Мы вообще-то на «вы», - возражаю я. - Как ты себе представляешь этот диалог? «У вас кто-то есть?» «Ой, что вы, что вы, у меня никого, кроме вас, я согласна на всё».
- Это да. Надо сначала переходить в другой статус, - соглашается Татка.
- Вот не мог он за одну встречу перейти в другой статус, он воспитанный. Возможно, поэтому и позвал в театр, чтобы перейти.
- Ну, перешёл?
- Нет.
Татка закидывает голову и хохочет.
- Прямо боюсь предположить, - давится она сквозь смех, - куда ему надо тебя ещё позвать, чтобы перейти на «ты». В баню?
- Вот примерно туда он меня и позвал, – говорю я. – К себе в студию. Завтра.
- В студию?! Ничего себе! – Татка всплёскивает руками и сразу перестаёт хохотать. – Студия! Это же самый разврат! И ты согласилась? Что за студия?
- Лаборатория для фотокорреспондентов. И типа клуба заодно. Они там собираются, работают, обсуждают. Фотографируют тоже что-то...
- Наверное, обнажённые модели, – многозначительно предполагает Татка.
- Вот завтра узнаю. Завтра воскресенье, там днём никого не будет, и он мне обещал экскурсию. Встречаемся в двенадцать.
- Ка-ак романтично… Там, наверное, темно, интим… я завидую.
- Вот, на, посмотри и можешь ещё позавидовать.
Я достала из сумочки сложенный «Московский комсомолец», и показала Татке фотографию заснеженного леса вокруг лыжной трассы. Внизу стояло: Фото Ю. Шведова.
- Ах, он ещё и знаменит… - закатила глаза Татка. – У-у, страсти накаляются. А звонить-то завтра будем? Я ведь сегодня звонила без тебя. И опять всё по нулям. Вымерла вообще квартира.
- Значит, завтра утром позвоним. А завтра вечером, раз уж я тут осталась, поеду смотреть дом.
- Тот самый, в Трубниковском? Где Белка жила? Ого! С ним поедешь? С фотокорреспондентом?
- Вот ещё! Одна, конечно.
- Не одна, я с тобой! Как раз реферат закончу – и поскачем!
- Отлично, - сказала я.
- А фотографию-то ценную покажи! Я ж не видела.
- Да я сама толком не видела в этой суете… Сейчас покажу. Убираемся!