- Ну, хорошо, - согласилась Татка. - А на себя? Что на тебе было на юге?
- Юбка полосатая. Но она сейчас дома. Нужно что-то свободное. Девочки там в юбочках лёгких.
- Может, мы просто так посмотрим?
- Мы в прошлый раз просто так посмотрели.
- Ну, тогда я в брюках пойду. Нам же наверняка будут что-то элементарное показывать. Шаги какие-то, повороты.
- Скорее всего, - я кивнула.
- Ну вот. Так что ничего особенно возвышенного не будет, можно и в брюках.
Кстати, о возвышенном. Вы что-то нарыли с Олежеком про ордена?
- Нарыли. Он считает, что камень находился не у тамплиеров и не у госпитальеров.
- А у кого?
- У иллюминатов.
- Иллюминаты? - удивилась Татка. – Неожиданно. То есть… масоны? Масонское братство?
- Ну, они не совсем масоны, - поправила я.
- Не совсем. Самый туманный и загадочный орден. Ты помнишь, нам рассказывали? Больше домыслов, чем исторических фактов, – она помолчала. – А почему мы сами не докумекали?
Я пожала плечами.
- Скорее всего, отнеслись, как к легенде. Всерьёз не приняли. Мы вообще много чего не докумекали.
- А Олежек, значит, докумекал. Ну, не буду спорить, у него историческое воображение больше развито, - заметила Татка. - Ильич говорил. Не случайно же он его к себе приблизил. И потом – он же астрономией увлекается. Это даёт свои преимущества мышлению. Так ты с ним согласна?
- Ничего не могу сказать, - я покачала головой. - Но он считает, что вариант с иллюминатами даёт красивые версии.
- Ну-ка, ну-ка, что за версии? Расскажи, - Татка уютно улеглась и подложила ладони под щёку.
- Ой, - я махнула рукой. – Целый фантастический роман. Олег пошёл от камня Мекки. Если допустить, что это его осколок, то он должен обладать сверхъестественной могущественной силой. А это значит, что какой-то определённый круг людей им будет владеть. И это не случайные люди, а могущественные кланы. Он предположил, что именно камень и даёт им власть и силу. В общем, это какие-то выдающиеся земляне, - зкончила я. - Сначала, возможно, шумеры, потом фараоны. Саладин же, пока владел камнем, был значительной личностью в истории.
- Но Саладин же расстался с камнем. Он что же, не знал о его силе?
- Может, знал меньше, чем фараоны. А может, как раз и знал, потому и передал. Он же пообещал сохранить жизнь освобождённым Иерусалима. Как благородный человек и как победитель, он сделал для этого всё. Понимал, что сила камня спасёт людей.
- Да, интересно всё совпадает, - пробормотала Татка. – А потом, значит, в Европе камнем овладевают иллюминаты?
- Ну да, сила камня распространяется на орден, орден имеет колоссальную подстраховку и могущество.
- Подожди, - остановила меня Татка, - Саладин – это двенадцатый век нашей эры, а фараоны закатились к 30 году до нашей эры. И где же был камень?
- Где-то был. Что было после фараонов? Римская империя?
- Ну да, она их, собственно, и поглотила фараонов.
- Ну так вот и результат. Могущество Римской империи обеспечено камнем.
- Хм… - Татка улеглась на спину и сощурилась. – Сходится. Слушай, вполне логично. Там, где камень – там могущество. Но иллюминаты-то потерялись в истории. То есть, произошло всё наоборот.
- А Олежек не считает, что они потерялись в истории. Он исходит от могущества, а не от известности.
- А могущество может не быть связано с известностью? - с сомнением спросила Татка. – Ты знаешь какую-нибудь могущественную власть или личность, которая не была бы известной?
- Знаешь, я тоже спросила, почему иллюминаты существовали так мало и так незаметно. А он сказал, что это их легальное существование незаметно. А вот их тайная, теневая сторона вполне себе заметна, её ощущал весь мир.
- Заговор! - Татка даже села в постели и округлила глаза. - Мировой заговор – это круто! Олежек гений! Мировой заговор и мировое господство! Только при чём тут Кааба? Каабу по преданиям построил Адам.
- Кстати, тоже сходится. Адам был изгнан из рая и камень по преданиям находился в раю.
- Адаму вручили камень при изгнании, - предположила Татка. – Вот! Типа оберега. Иди, Адам, работай, а это тебе камушек на случай войны. Мне нравится версия. А шумеры? Они же позже были.
- Ну так Каабу же разграбили. Камень раскололи, если помнишь.
- Ты хочешь сказать, что это именно шумеры грабанули камень? Ограбили бедного Адама? Да... у него и так судьба незавидная, да ещё и последний оберег спёрли…
- Просто больше некому. Шумеры – первая цивилизация, - сказала я.
- Думаешь, для того, чтобы утащить камень, нужна какая-то цивилизация? По-моему, достаточно просто ущербного мышления.
- Почему, ущербного, может, предпринимательского, - фыркнула я. – Ну и опять же: мы же исходим из утверждения, что камень приносит могущество. Значит, тот, кто владеет камнем – всемогущ. А кроме шумеров, тогда ничего не было. Хотя, конечно, это сложная экспедиция. Мекка на Красном море, а шумеры в Ираке.
- А фараоны в Египте. Все практически рядом.
- Ну, если брать Северный Полюс за точку отсчёта, то, конечно, всё рядом, - фыркнула я. - На верблюдах рукой подать. Особенно, если переплыть Красное море.
- Особенно на верблюдах, - добавила Татка
Мы расхохотались.
- Нет, всё! – воскликнула Татка, отмахиваясь обеими руками. – Заканчиваем исторические реконструкции. Моя бедная голова не выдерживает!
Она отсмеялась и опять улеглась удобно.
- Но, конечно, жаль, что самое интересное до конца не выяснили, - пробормотала она, вздыхая.
- Знаешь, я так была поражена Ясенем и Белкой, что мне было не до шумеров, - призналась я, тоже укладываясь.
И опять – при слове «Ясень» сладкая волна предвкушения залила сердце. Завтра. Скорей бы ночь прошла. Скорее бы…
…Ночь ли эта была? Не похоже. Может, день? Серый, пасмурный. Или вечер серый, пасмурный? А может, белая ночь? А, может, серая?..
Я металась по серым улицам среди серых каменных домов, горе и отчаяние гнало меня вперёд. Как я могла? Как такое могло случиться? Я как будто спала, а потом проснулась. И окаменела от ужаса, когда поняла, что случилось. А потом побежала, как безумная, по этим улицам, натыкаясь на серый камень стен, натыкаясь на людей, рвала на себя серые двери серых домов.
- Где моя дочь?!
Люди были тоже серые, незаметные - больше тени, а не люди. Иногда я проскальзывала сквозь них, как сквозь туман, иногда мне удавалось ухватить кусочек серого тумана, рука натыкалась на чьи-то плечи, пальцы, я цеплялась за них, крича, пальцы выскальзывали, вырывались, вытекали, словно таяли…
- Где моя дочь?!
Господи, как же я могла? Этого не может быть! Как я могла её потерять? Я не могла её оставить у чужих людей на столько лет и забыть, не могла!
Дома, такие же полутёмный, как улица, я металась между ними, пробегала под арками.
- Где моя дочь?!
Здесь, здесь она должна быть – вот этот дом на углу, вот он - я узнала его - такой же серый, тёмный, чёрный внутри, она должна быть здесь, в этом тёмном беспросветном доме. Давно, очень давно, я оставила её здесь у чужих людей – но почему я только сейчас об этом вспомнила?! Где я была столько лет? Как я могда всё забыть? Что было со мной, что я всё забыла! Господи, где же она?
Лица стёртые, похожие друг на друга, выдвигались, словно из стен, а потом убирались обратно в стену. Наверное, в страхе. Или не хотели встречаться со мной? Значит, знали? Знали?!
- Где моя дочь?!
Темно. Узко. Чадно. Я мечусь по лестницам, по тесным, полутёмным коридорам. Мои судорожно сжатые кулаки, бьют в серые двери, люди в коридорах уступают дорогу, жмутся к чёрным закопчённым стенам, пахнет гадкой подгоревшей едой, плохо простиранным бельём… бельё, мокрое и мерзкое, хлещет в лицо, я рву верёвки, ничего не соображая, распахиваю двери настежь – и вдруг…
- Она здесь, здесь…
Кто-то полуразличимый, смутно знакомый, машет мне издалека, из самого конца коридора.
- Там, там, вон дверь!
Наконец-то! Наконец-то! Боже мой!
Я мучительно кидаюсь к двери. Она здесь, она нашлась, я нашла её! Какое счастье!
Распахиваю дверь – и…
Синяя пустота за дверью. Светло-синяя, безжизненная, чуть клубящаяся дымка… Никого и ничего... Это Бездна…
Я закричала. Безумно, невыносимо, закричала, рухнула на колени, затрясла кулаками, схватилась за волосы…
Кто-то прибежал, оттаскивал меня от пропасти, держал, тряс, тоже кричал: ты что, ты что?!
Господи… Таткино встревоженное лицо надо мной, темно, в окне меркнет ранний рассвет.
- Что? Ты что? Что снилось?
Я тихо, медленно разжала стиснутые кулаки и сначала беззвучно, а потом в голос заплакала…