Татка взяла новый лист и перенесла на него с фотографии условные фигуры, пронумеровала и подписала.
- Ну, скажем, вот эта пара девушек справа – предположительно Вера и Белка. А вот эти две женщины слева? Это ж явно должны быть музейные работники.Хранители, экскурсоводы, может, просто уборщица.
Я опять кивнула.
- Значит опять всё тянется к бабушке. Предположим, она их опознает. Надо будет их разыскивать. Живы ли они? - Татка задумалась. - Можно послать официальный запрос в музей с приложением фотографии. Я оформлю. Это вообще нужно оформить, как исторический документ и дать ход делу. Тогда всё пройдёт официально.
- Думаешь, получится? - обрадовалась я. - Вот было бы здорово!
- Конечно. Я эту всю кухню знаю, надо только согласовать. - Татка перебрала фотографии. - А тот твой Юра с головой – грамотно сделал копии. Короче, возьмём всё это и в понедельник - к Андрею Ильичу.
- И я?
- Конечно. Это твоя идея и твоя тема. Будешь её разрабатывать официально. Надо, чтобы кафедра дала добро. Но я думаю, препятствий не будет. Наоборот. Военная тема. Этот год юбилейный, пятьдесят лет с начала войны. А здесь как раз сорок первый. И это твоё направление.
- Но я же не успею к маю!
- Ничего, сколько успеешь, столько и сделаешь. За два месяца ты вполне может написать что-то. Тут главное - иметь возможность работать над этим легально. Чтобы к тебе не было претензий, что ты посторонними вещами на работе занимаешься.
Пока я обдумываю неожиданные перспективы, Татка закончила все наброски и снова взялась за разглядывание
- А типичная такая предвоенная одежда – сарафан поверх кофточки... И вот эти панамки того времени на женщинах. Беретка беленькая…
- Вязаная такая, - сказала я машинально.
- Вязаная беретка? Почему так думаешь?
- Вязанная крючком вручную, - сказала я уверенно. – Хлопчато-бумажные нитки.
- Видела, что ли, такие? Где видела?
Я не только видела, я мерила. Перед зеркалом. Точнее, не перед зеркалом, а перед витриной в музее… Резиночка была растянута, и прихвачена нитками, чтобы обузить ободок…
- Это должна быть Вера, - сказала я уверенно.
- Почему ты так думаешь?
- У неё была такая беретка.
- Это князь твой тебе рассказал? Жаль, не видно всю одежду, тут солдатик как раз присел, загородил половину… Обувь не видно… То есть, ты всё-таки, думаешь, что это – Вера?
- У Веры тапочки беленькие с голубой каёмочкой, - сказала я опять уверенно.
- Почему ты так решила? А, тебе такие приснились?
Я кивнула. А что я могла сказать? Приснились, привиделись. Откуда-то я всё это знала.
Или мне только казалось, что знала…
Может быть, и казалось.
Но солнце светило нам в лица и отражалось от нагретой стены. Но ветер с моря трепал платья и волосы, и все мы щурились от солнца, глядя в объектив, и было всем тревожно и, было тяжело и горько. И только деловитость и уверенность спасали нас всех от страха и паники. И ещё что-то стойкое и упорное внутри. Строгое и сосредоточенное суровое знание – как надо сейчас поступать. Как надо сейчас жить. Как думать. Во что верить.
И не было колебаний. И не было выбора. Только вот так можно было. Только так…