И вот сегодня, теперь уже с Таткой, каждую свободную минутку мы обсуждали удивительное.
- Ладно бы было одно-единственное совпадение, - сказала я, грызя карандаш. - Но их же полно. Мы с Белкой похожи внешне. У нас обеих есть какая-то душевная связь с Севастополем. Наши адреса совпадают номерами дома и квартиры. Белка до войны жила в доме, архитектура которого выстроена так же, как наша общага. И я, и Белка встретились князю в платьях синего цвета. Ты понимаешь? У Белки подруга Наташа Огарева, и у меня ты, Наташа из рода Огаревых. Я уж не говорю про эти роковые «двадцать два» и про мировой Ясень. И теперь ещё сны одинаковые.
- А почему ты его назвала Ясенем? – спросила Татка.
- Его так звали в моём сне. Не знаю почему.
- Ну так он тебе рассказал, что его так звали, и тебе это приснилось.
- Да нет же! – с досадой воскликнула я. - Сон был сначала. А потом только он рассказал.
- А ты это всё записала? – спросила Татка. - Ничего не забыла?
- Конечно, всё записала! Показать?
- Не надо, - сказала Татка. – Доведи одну линию до конца. Не распыляйся. У тебя сейчас главная тема – военная. Ты получила от Юры информацию. Этот канал теперь проработан. Осталось уточнить подробности Марфовского клада. Ты вообще когда собираешься это делать?
Я насупилась. Я всё откладывала и откладывала эту неприятную встречу, и дальше тянуть уже было нельзя. И Татка понимает, что без этого не обойтись. И Олежек, возвращая мне рукопись на доработку, настоятельно посоветовал включить недостающий фрагмент о кладе. «Информацию вполне реально и незатруднительно получить в стенах нашего института» - так он высокопарно выразился. Ну, конечно, он знать не знал, что мне придётся идти на поклон к тому, кто вычеркнут из жизни…
У меня ещё теплилась надежда, что материалы по кладу найдутся в архивах нашей кафедры, но Олег развёл руками. «У меня лишь упоминания, фактология. А все отчёты и подробности – у археологов.
Надо было идти. Причём, не мешкая, уже прямо сегодня.
Я досидела до обеда, раздираемая противоречивыми чувствами. Ужасно не хотелось омрачать нашу драгоценную встречу, всю омытую нежностью и любовью. Периодически я замирала, уходя в неё всеми мыслями и чувствами, а потом вздыхала на весь кабинет, возвращаясь обратно.
- Ну, давай я схожу к этому козлу, - не вытерпела моих страданий Татка.
Идея была соблазнительной – напустить Татку на Вадима. Но Вадима не проведёшь. Он сразу заподозрит, что материалы нужны мне. А раз заподозрит – проверит в два счёта. Он со всем институтом накоротке, странно, что до сих пор мы не пересекались. Видимо, обольщает очередную наивную первокурсницу.
- Давай я хотя бы узнаю? Может, его и нет на работе. А может, вообще нет в Москве?
Предложение было здравое. Я согласилась, Татка уселась за аппарат, а я истово взмолилась, чтобы кандидата исторических наук, доцента кафедры археологии Астахова Вадима Эдуардовича, не оказалось в институте. А лучше – вообще в Москве. А ещё лучше – в стране. А лучше всего – в этой Вселенной. Я была согласна сотрудничать с кем угодно, даже с нашей царицей Гроховской, даже с интриганкой Мирославой…
Но молиться, видно, надо было заранее: Татка зовуще замахала рукой.
Я с тяжким сердцем взяла трубку, услышала знакомые респектабельные интонации и очень сухо договорилась о встрече через полчаса.
- Ты зачем меня позвала? – закипятилась я, положив трубку. – Ты же хотела просто узнать! Тут он или нет! А вместо этого меня ввязала!
- Так он сам трубку взял! Мне, что ли, её бросать?
- Придумала бы что-нибудь! А я бы подготовилась морально.
- Здрасте! Ко всяким козлам ещё готовиться морально! Много чести! – в свою очередь возмущалась Татка. - Чего ты так на него реагируешь? Выжми из него всё, что тебе надо, и забудь навек эту тварь!
Татка была права. Действительно, что я на него реагирую? Он мне никто. Ну, и наплевать! Я подошла к зеркалу - отражение мне неожиданно понравилось. Прямо-таки потрясающе я выглядела сегодня, настоящий портрет в высоком ключе – вспомнила я свою фотографию. Словно поцелуи князя пробудили меня к жизни - глаза стали ярче, на щеках румянец. Даже волосы стали светлее и пушистее, словно их пронизало солнце. И это пробуждение не только ведь на лице… о, боже мой, оно пело везде, в каждом сантиметре, в каждой клеточке моего тела…
- Королевна! - оценила мою внешность Татка. - Что значит, выспаться после ночи любви и вовремя встать на работу. И приехала, как человек, все пуговицы на месте, и даже в юбке.
Я фыркнула, в последний раз встряхнула перед зеркалом волосами.
- Ладно, пошла сдаваться на милость конкистадоров. Не жди меня, я наверняка засижусь в архиве, - крикнула я уже от дверей.