Вадим меня ждал – встретил в дверях аудитории. За то время, что мы не виделись, я забыла, как эффектно он может выглядеть. Когда-то я была этим очарована – уверенностью, статью, энтузиазмом. Совершенно некстати я вспомнила, как увидела его впервые на раскопках в Анапе – загорелого, запылённого, увлечённого. Как была восхищена его планами и идеями, его умением быть значительным в любой ситуации. Как долго не могла разобраться, что за всем этим прячется обыкновенный карьеризм.
И вот сейчас я совершенно, совершенно забыла, как красиво, уверенно и безапелляционно он управляет людьми.
- Пошли-пошли-пошли! Сейчас мы всё обсудим, все решим в лучшем виде… Вперёд-вперёд…
Радушно, дружески обнимая за плечи, он повлёк меня по коридору, и невозможно было этому сопротивляться, просто глупо, ну, не драться же на глазах у всех…
- У меня небольшой перерыв очень кстати, - доверительно делился Вадим, уверенно выводя меня в вестибюль, - так что летим на Пушкинскую, пьём кофе-какао, ты мне все рассказываешь, я тебя внимательно слушаю…
Я не успела сказать «нет». Я вообще оглянуться не успела, как меня вывели из здания, повели через дорогу к машине, я уже была частью его плана.
Я вспомнила Таткино: «Выжми из него всё и забудь». Ну, придётся поступиться ради дела свободой и независимостью. Да и кофе я бы попила с удовольствием. Или чем он там собрался меня подкупать…
Словно напоминание о моей утраченной свободе в глаза мне бросилась красная куртка невдалеке, мне показалось даже, что парень похож на князя, внутри у меня все вздрогнуло, но меня молниеносно усадили в машину, элегантно захлопнули дверцу, - и через минуту мы уже мчались мимо Театральной площади.
И я, глядя в окно на знакомые очертания города, опять провалилась во вчерашнее, вспоминая, как шли мы здесь, счастливые, вдвоём, вместе…
В маленькой кафешке Вадим, судя по всему, был завсегдатаем: ему улыбнулись, быстро обслужили, он усадил меня в уютный уголок.
- Ты прекрасно выглядишь, - сказал он, с удовольствием оглядывая меня. – Ты выглядишь счастливой, я очень рад. Хорошо, что пришла. Наслышан о твоих подвигах.
- Мой научный руководитель посоветовал обратиться на вашу кафедру, - игнорируя восторги в свой адрес, максимально официально начала я.
Да, вот так. Не я сама вспомнила о вас, Вадим Эдуардович, а мне напомнили. А я-то сама о вас благополучно забыла.
Но Вадим и бровью не повёл.
- Расскажи поподробней, - радушно попросил он. – Хочется быть тебе максимально полезным.
Да, это его. Быть в курсе всего, руководить всем, контролировать всё, подбирать все к себе, под себя... Нет уж, не будет он считать себя незаменимым в моём проекте.
- Спасибо. У меня замечательный научный руководитель, - повторила я с нажимом.
- Меньшиков, - кивнул Вадим, и меня неприятно резанула его осведомлённость. Впрочем, какое мне дело. Мне плевать, что он знает, что нет. Шоколад горячо, аппетитно пахнет в большой белой кружке. И пирожное - моя любимая корзиночка – надо же, всё ещё помнит, что любимая. Интересно, князь помнит?..
- Что тебя интересует в Марфовском кладе?
- Собственно…
И вдруг резко мне не захотелось делиться подробностями о кольце. Словно история кольца была интимной, не для каждого предназначенной. И я сказала полуправду:
- Мне рассказали о нём в керченском музее. Экспозиция готовилась для Москвы. Клад оказался связанным с фигурантами моих поисков. Мне бы хотелось получить опись. Это возможно?
- Что именно тебя интересует?
Сговорились они, что ли? Тот «шкаф» в Оружейной палате тоже все домогался, чем именно и почему я интересуюсь.
- А там что-то особенно уникальное есть? Можешь посоветовать?
Довольно удачно я уклонилась от ответа. Мне словно шептал кто-то: "Ни слова о кольце".
Вадим промолчал, и я продолжила:
- Меня пока интересует сама история клада. В дальнейшем будет видно, - я смотрела на Вадима невинно и заинтересованно. Ни слова о кольце.
- Хорошо, - сдался Вадим, и я поздравила себя с победой. - Сейчас поедем вместе в архив, я дам тебе человечка… Но ты же будешь держать меня в курсе своих поисков? Страшно интересно. Знаешь, я в тебя всегда верил, у тебя есть очень важное качество для учёного - дотошность. А твой доклад - он ведь почти готов, да? И я по секрету тебе скажу, - он понизил голос, - им интересуются. На него возлагаются некие надежды. Там есть большая перспектива.
И опять меня неприятно задела его информированность. Он откуда-то получает сведения. Но от кого? Кто? Олежек? Но он бы непременно сказал, что кто-то интересовался моей темой. Татка быстрее голову даст на отсечение, чем будет откровенничать с Вадимом. Она не то, что будет отмалчиваться, а наоборот, мозги ему запудрит. И главное - тут же доложит мне со всеми подробностями. Тогда кто? Ильич? Гроховская? Может быть, Мирослава, чем чёрт не шутит?.. Надо будет обсудить с Таткой, она лучше знает наш научный кафедральный мирок и что в нём творится за закрытыми дверями шефа…
- У меня начинаются галлюцинации, - пожаловалась я Татке вечером, сидя за скромным ужином. – Реагирую на все красные куртки. Когда мы шли к машине Вадима, мне показалось, что на меня смотрит князь.
- А это на тебя смотрела твоя совесть, - отозвалась Татка, сосредоточенно копаясь в нашем общем кошельке и звеня мелочью. – А кроме галлюцинаций, есть достижения?
- Думаешь, я зря мучилась? Конечно, есть. Мне даже разрешили сделать ксерокопии. Завтра закончу и расскажу. А ты куда собираешься?
- Девчонки с третьего этажа приходили, им могут достать вату, бинты и зелёнку. Но много, аптечными упаковками. Они собирают деньги, чтобы выкупить на всех.
- Ворованное – значит, отличное, - машинально обронила я. – Возьми побольше ваты, у нас мало осталось.
- А что-то осталось? – удивилась Татка. – Я думала, всё. Ты её разве не израсходовала?
- Я? Я… н-нет…
Я вдруг замолчала. Холод легко, но чувствительно коснулся спины.
Я посидела напряжённо несколько тревожных секунд, потом кинулась к своей сумочке, обшарила её всю, календарика не нашлось, и меня снова обдало холодом. Значит, календарик ещё в старой сумке, значит… значит, сколько же времени прошло!..
Я кинулась к шкафу, вытащила старую сумку, из неё – маленький картонный прямоугольничек и замерла над ним. И в комнате стало тихо.
И в тишине Татка молча подошла и встала передо мной. Какое-то время я тупо смотрела в календарик на столбик АПРЕЛЬ.
Потом подняла глаза на Татку.
- У меня задержка… - медленно сказала я.
конец третьей части "Портрет в высоком ключе".
Продолжение следует, часть четвертая, "Последнее воскресенье".