Мы очутились ещё в одной просторной комнате. Казалось, она вся состояла из стола в виде буквы «г», заваленного и заставленного всякими разными крупными и мелкими предметами и приборами, среди которых мне были знакомы только камни.
Не сразу я обратил внимание на зелёный диван в дальнем углу, с которого поднялся вполне симпатичный дедушка с седой бородкой, похожий на писателя Пришвина.
- Чем могу служить таким прекрасным молодым людям? – спросил он.
Ч.4. Последнее воскресенье, 2.
Легенда, которую мы сочинили по дороге, выглядела убедительно, поскольку там практически не было вранья: я, гость из Крыма, заинтересован коллекцией, прибывшей из Крыма. Коллекция оказалась неполной, и вот нельзя ли узнать о кольце, о котором наслышан много любопытного. Что за необыкновенный камень и что за легенды с ним связаны.
Мне было велено молчать, кивать и поддакивать.
Я молчал, кивал и только диву давался, как элегантно всё у Норы получалось. Что значит, гид.
Однако похожий на Пришвина старый ювелир вопреки своему первому заявлению, не спешил нам служить. Он внимательно вгляделся нам в лица, переводя глаза с меня на Нору и обратно, потом вдруг встал, подошёл к двери и запер её на крючок.
- Привык, знаете ли, - объяснил он доверительно. – Работать взаперти. Такое вот старческое искажение.
Он сел и опять побегал молча глазами по нашим лицам, словно ища в них что-то. Может, заподозрил шпионов. Я покосился на Нору, она была совершенно спокойна.
- Могу ли я узнать, для каких целей вы интересуетесь одним-единственным экспонатом? - наконец, поинтересовался он. – Ведь не может быть, чтобы просто из личного интереса. Вы хотите что-то выяснить? Что-то конкретное?
Я внезапно решился сказать правду.
- Моя подруга-историк утверждает, что камень в этом кольце поворачивается.
- Камень поворачивается... - повторил старик задумчиво.
Он опять встал, и мне показалось, что теперь он отопрёт дверь и выгонит нас вон, но он только открыл форточку и закурил. Сигареты «Золотое руно» лежали на столе, я сразу приметил знакомый рисунок на пачке. Душисто запахло мёдом.
- Внучка ругается, не разрешает курить «Памир». Приходится терпеть эту гадость, - посетовал ювелир, понизив голос. –- Вам курить не предлагаю. А должен бы. По глазам вижу, вы люди курящие. Но с женщинами беда, – он безнадёжно махнул рукой в сторону двери. - Не оберёшься хлопот. – Он посмотрел на меня в упор. - А вот скажите мне, это что-то меняет, если камень поворачивается?
- Я не знаю, - сказал я честно. – Подруга моя, наверное, рассказала бы, объяснила бы.
- Приводите подружку, - внезапно сказал Густав Иванович. – Покалякаем.
- То есть, сейчас вы не… - я запнулся. – Мы, наверное, не вовремя пришли… Вы работаете…
- Дорогой вы мой, мне семьдесят шесть лет, - Густав Иванович придвинул к себе пепельницу чёрного металла в виде кленового листа. - Если в этом возрасте человек ещё может работать, то он работает всё время. Поверьте. Правда, сейчас я в основном дома ковыряюсь. Хотя и вызывают частенько. И по поводу этого кольца вызывали. И не раз. Камень там не поворачивается, - он внимательно посмотрел на меня. - Но должен. Ваша подружка абсолютно права. Поэтому мне и хотелось бы с ней встретиться. А легенды связаны, да. - Он покивал. - Кольцо обладает якобы некоей силой, которая делает его обладателя сверхъестественно могущественным. И это первая легенда. Самая соблазнительная.
Он нахмурился и замолчал.
- А оно могло принадлежать фараонам? – спросил я, выдержав вежливую паузу.
Он опять посмотрел на меня, цепко прищурившись.
- Что вы ещё выяснили? – спросил он тоном экзаменатора.
- Да в том-то и дело, что мало. – сказал я уже осторожнее. - Да и не выяснили мы, а это просто предположения. Про фараонов, про Саладина…
- Так-так, про Саладина, - кивнул старик и, как мне показалось, даже обрадовался. А я почувствовал пинок в лодыжку под столом и покосился на Нору – она невинно подняла брови. Я вспомнил её предупреждения и неловко замолчал.
- Рассказывайте, рассказывайте, - подбодрил меня старичок.
Я подумал. У меня было четкое ощущение, что ювелир знает больше нашего. Много больше. А нас просто проверяет. Зачем-то.
- Мы предположили, что оно было у Саладина, потом попало в Европу и хранилось у монахов какого-то ордена. Это всё, что я знаю, - твёрдо сказал я. – Собственно, - я заторопился, - мы хотели узнать, куда оно могло деться. Оно исчезло, его нет на выставке.
- Правильно, его нет на выставке. И не должно быть, - спокойно сказал Густав Иванович. – И нет его по той простой причине, что с него делали копию.