Сердито я переоделся, демонстративно не поворачиваясь спиной. В конце моего облачения, Синтия подошла, по-матерински поправила воротник рубашки и встала рядом перед зеркалом. Какой странный день. Второй раз я перед зеркалом с девушками.
Оценивающе я посмотрел на своё отражение. Внезапно в памяти всплыло наше первое в Крыму свидание с Вероникой. Она уговаривала меня танцевать в шоу, я смеялся и не верил.
«Я только тебя вижу в этом номере, - говорила она. - Белые брюки, чёрная рубашка…»
Я посмеялся тогда. А ведь всё именно так и вышло...
«Я только тебя вижу в этом номере…Я даже знаю, какая партнёрша нужна тебе в пару… у тебя будут лучшие партнёрши… лучшие хореографы, режиссёры, музыканты…»
Зря смеялся. Все сбылось. Все её планы. И я стою сейчас перед зеркалом, одетый точь-в-точь, как она мечтала. И партнёрша у меня лучшая в Москве. И даже волосы длинные, как ей хотелось. Она все это осуществила. И сейчас делает все, чтобы мне было хорошо. Разрешает приходить, когда хочу. Прощает мои дурацкие выходки. Мои срывы и идиотские отъезды… И она права: мы с Юлей, действительно отлично смотримся в паре.
А ещё она говорила, она говорила… у вас здесь всё развалится. И такие странные были эти слова… Разорвётся в клочья – как-то так. Я потом часто вспоминал это. Что она имела в виду? Или это было для красоты слова?
И опять, как днём, холод прошёл по моей спине.
Ладно, надо идти. Я перекатил себя несколько раз с пятки на носок, проверяя, как сели по ноге белые туфли. И всё-таки, неужели я так ей нужен? Неужели она…
Я не додумал, Вероника оглянулась.
- Вы чего-то ждёте? Время идёт, - сказала она спокойно. – Отправляйтесь. Чес, будь внимателен - у Юли проблема с ногой.
И я встряхнулся и пошёл в коридор, пропуская девушку вперёд.
- Что с ногой? - спросил я, когда мы вышли.
Я только сейчас приметил тонкий эластичный бинт на её колене, незаметный, телесного цвета. Вероника такой привезла из Америки для всяких травматических случаев.
- Пустяки. Подстраховала на соревнованиях неудачно своего мальчика. Стукнулась коленом.
- Сильно ударилась? – спросил я с сочувствием.
- Да нет.
- Танцевать можешь?
- Не пробовала, но должна.
- Тогда разминку делаем щадящую, а танец вообще не репетируем. Нас уже утвердили. Тут просто президиуму хочется поразвлекаться. И ещё - убираем третью поддержку с поворотом, она сложная, я как раз держу тебя за это колено. Пойдём попробуем. Никто всё равно не заметит.
- Вероника заметит.
- Она поймёт. И вообще – вали все на меня.
- Ну, понятно, что на тебя, - тонко улыбнулась Синтия. – На кого ещё валить, если не на фаворита. Ему всё простится.
Она усмехнулась и прошла к сцене, а я стиснул зубы. Она продолжает считать, что мы любовники. Интересно, неужели так заметно это старое, ушедшее. Или это всё-таки не ушедшее? Но как бы то ни было, моя лучшая в Москве партнёрша – порядочная стерва. И я с внезапной грустью вспомнил Аню. Давненько мы не общались. Мелькает она то тут, то там, на сцене, в коридорах – то в своём красивом платье, то в гимнастическом трико… Как она там?.. После нашего сверхоткровенного разговора она мне стала совсем родной. Как она там?..
Конечно, никуда я больше не успел. Попытался было улизнуть после выступления, но меня быстренько вернули на место. Не знаю, что это был за президиум, я не вдавался, но явно какое-то высокое начальство: артистов согнали кучу, собрались практически все участники шоу – некоторых солистов и некоторые пары я видел вообще впервые. В общем, вышел грандиозный прогон, у меня получилось три выхода, и к концу я был весь в мыле, замучен и уже ничего не хотел.
В девять часов вечера, выпив полведра воды, я всё-таки дозвонился в общагу – и мне даже повезло: на четвёртый этаж послали гонцов. Но я так и не дождался ответа. Система там была самая гнилая: вечером сидели бабульки, которые по этажам не ходили, а гонцы по лени могли передать вызов первому попавшемуся на лестнице. Встреченный мог передать ещё кому-то. В общем, всё это в большинстве случаев затухало в дебрях коридоров, а вредные бабки минут через пять преспокойно клали трубку на место.