Я наклонился, поцеловал её нежно в висок, в щёку – и отодвинулся растроганно, чтобы оглядеть всё лицо. Она была как-то удивительно красива в эти дни – вся словно светилась изнутри. Мне казалось, я никогда не видел её такой затаённо-красивой, как сейчас – может, такой она всегда бывала весной? Я не знал...
Весна, да… Она уже была настоящей. Ей уже одуряюще пахло на улице, и даже запах бензина не мог убить её живую и лёгкую силу. Жалко даже было спускаться в метро, хотелось шагать и шагать по свету и воздуху.
- Слушай, я знаю, к кому надо идти! – обрадованно объявила пани уже на платформе. – Надо же к… - и она вдруг осеклась. И даже, кажется, губу прикусила. Но сразу спохватилась, - надо же к нашему Олегу. Как я могла забыть! Он астрономией интересуется много лет. Он поможет. Он сам заинтересован. Он мне столько уже помогал. Я сегодня же пойду к нему. надо только успеть до конца рабочего дня.
Она подняла ко мне лицо – и мы сразу утонули во взглядах друг друга. В такие моменты я переставал ощущать всё вокруг – мы замирали среди дороги, среди людского потока, весь мир куда-то девался – оставалось только её лицо. На нас могли натолкнуться прохожие, на нас оглядывались, как на прокажённых, мы ничего не замечали… А потом с сожалением отрывались друг от друга и как-то пытались жить дальше в обычном мире. Но свет этих взглядов ещё долго сиял в нас, мешая видеть обычный мир. Слишком он был обычным, этот мир, чтобы нас интересовать...
- Слушай… приходи сегодня… - горячо и сбивчиво зашептал я, глядя в её сияющие глаза. – Оставайся у меня... Так хорошо будет вдвоём, никто не будет мешать… Мы всё договорим, что сейчас не успели. Разберёмся, что-нибудь нарисуем… Я тебя чаем напою… У меня целых два стакана есть… То есть, один стакан и одна чашка без ручки…
- Один стакан? - она засмеялась, глядя мне в лицо. - Одна чашка без ручки? Как здорово! И чашка - это мне?
- Я посвящаю её тебе. Она твоя. Приходи, я тебе расскажу про анероид…
- Расскажешь про анероид?
Она засмеялась, приникла ко мне тесно, и я зажмурился и понял, что она чувствует то же, что и я: как же хорошо вдвоём. Это - счастье…
- Ну, как я приду? – зашептала она. - Я же всех девушек твоих распугаю...
- Каких девушек?
- Которые тебя там навещают на новом месте, - кокетливо сказала она. – Тебя же должны девушки навещать.
- Выгоню всех, - я засмеялся с закрытыми глазами, вдыхая запах её волос. Они пахли весной…
- Я не знаю, - бормотала она, сокрушённо вздыхая. - Мне надо обязательно успеть на работу, я хочу Олежека застать, пока вот это всё в моей голове крутится, и потом я Татке обещала… Она меня ждёт на работе с новостями. Если на работе не дождётся, будет дома ждать, спать не ляжет… Я, может быть, что-то придумаю, но я правда, я просто разрываюсь на части. А сама хочу к тебе… Завтра точно могу, а сегодня… наверное, не получится…
- Ты только поесть не забудь, пожалуйста, - просительно бормотал я, тоже вздыхая.
Я посадил её в поезд, дождался момента, когда она поплывёт от меня в освещённом вагоне. Это было всегда невероятно красиво, особенно, когда в дверях она стояла одна. Красиво и больно. На какой-то миг я переставал существовать. Я знал, что вернусь в свою нормальную жизнь только время спустя после расставания, и эти несколько первых минут врозь всегда были окрашены опьянением близости, горечью разлуки и невероятной полнотой жизни.