- Это официальное общество возникло в восемнадцатом веке, - сказал Олег. – А корни названия уходят в шестой век. И сохраняет свой смысл до наших дней.
Я сосредоточенно смотрела на четвёртую колонку, где моей рукой были написаны слова «наши дни». Наши дни… То есть, какие-то ордена существуют в каком-то определённом виде и сейчас, в настоящее время. Что-то здесь было важное, в этой четвёртой колонке. Какие-то кончики хвостиков… хвостики кончиков…
- Нам нужно сейчас расписать путь кольца к Радзивиллам, - сказала Татка, и мои кончики вильнули в сторону и исчезли.
- К Радзивиллам кольцу проще всего попасть через иезуитов, - сказал Олег. – Радзивилл Сиротка в 1582 году пригласил в свою резиденцию в Несвиж миссию иезуитов.
- А как кольцо попало к иезуитам? – спросила я.
- Господи, да ограбили они тамплиеров, - сказала Татка.
Я засмеялась.
- Чего смеёшься, - сказала Татка. - Обычное дело. Кто эти рыцари-то? Обыкновенные бандиты. Работать не хотели, не царское дело. Ни денег, ни домов, ни хозяйства. Куда заявлялись – там и грабили. Есть-пить надо, коней поить-кормить надо. Это что, с неба падает?
- Ну, иезуиты-то всё-таки, не такие, - усомнилась я.
- Иезуиты просветители. А эти – радикальные гопники, - сказала Татка. - Почему и говорю: какая разница, у кого из них кольцо.
- То есть, у нас просветители ограбили радикальных гопников, – уточнила я, и мы дружно расхохотались, даже Олег улыбнулся.
- Скорее всего, не ограбили, а выкупили, - сказал он.
- Точно! – кивнула кудлатой головой Татка. - Слушайте, точно! Тамплиеры же со временем разжирели, занялись финансами, заделались ростовщиками. И на этой почве экономически взяли всю Европу за хибоз. Кстати, на этом потом и погорели. Причём, в буквальном смысле – на кострах инквизиции.
- Тебе точно надо историю в школе преподавать, - заметила я. - Дети заслушаются. Кстати, если они погорели – значит, к четырнадцатому веку кольца у них уже не было. А иезуиты прибыли к Радзивиллам в середине шестнадцатого века. Двести лет где-то обреталось кольцо. Вспоминаем, что было в это время.
- С приездом иезуитов был заложен Несвижский замок, - сказал Олег. - На первой стадии строительстве принимал участие итальянский архитектор.
- О! Итальянский! – воскликнула Татка. – Поняли? Поняли?
- Что именно? – спросил Олег.
- В Италии – госпитальеры.
- И что? – не понял Олег.
- Ну, как что? – я повернулась к Олегу. – Ясно же что: итальянский архитектор ограбил госпитальеров.
- И загнал кольцо Радзивиллам! - закончила Татка под общий хохот. - Пошли чай пить.
- Весело с вами, - сказал Олег, - когда мы угомонились и разлили чай по чашкам. – Но мы ушли от темы. Всё-таки тема доклада – военная эпопея кольца.
- Ой, у меня очень интересный материал, - спохватилась я. – История золотого чемодана.
- Ещё один паспорт рисовать, - заметила Татка, ложкой выскребая варенье и раскладывая его на ломти чёрного хлеба. – Я не против. Но уже не сегодня.
Я глянула на часы: времени было только наскоро чаю попить. Всё-таки, я боялась приходить во дворец поздно – вдруг там запирают здание на ночь, и буду я долбить в закрытую дверь, как дурочка…
- Ты хочешь историю золотого чемодана вставить в доклад? – спросил Олег, скромно отпивая чай из кружки. К хлебу с вареньем он так и не притронулся.
- Даже не знаю, - меня, наоборот, разобрал аппетит, и я схватила второй кусок. – Там длинная история. Практически детективная. Чемодан как будто охраняли какие-то силы. Во время переправы через Керченский пролив над катером всё время летал немецкий «мессершмидт». Который мог его расстрелять на раз-два. Но он этого не сделал.
- Чемодан бы утонул! – воскликнула Татка. – Ах, вот чёрт! Неужели знали?! Дали коридор?
- Всё может быть. Это ещё не самое интересное, – сказала я. – Самое интересное, что в Краснодаре все переправленные сокровища во время бомбёжки погибли, один чемодан остался невредим. И его удалось-таки вывезти из-под носа у зондеркоманды. Но когда наши освободили ту местность, чемодан был пуст, - я посмотрела на Татку. – Твоя любимая тема.
- Грабанули, ясное дело, - кивнула Татка. – И не факт, что немцы.
- Зондеркоманда ушла из тех мест в одночасье, - сказала я. – А это значит, они либо нашли сокровища, либо поняли, что опоздали.
- Если бы немцы нашли золото готов, они трубили бы об этом по всему миру - сказал Олег. – И самое главное – сокровища экспонировались бы в музеях.
- Их нет в музеях, - сказала я. – Их нигде нет. И я не могу это помещать в доклад. Всякие подозрительности могут вылезти, вплоть до компромата на партизан. Упомяну в общих чертах. Олежек, мы с тобой всё обсудим, - я встала из-за стола. - А сейчас я побежала, ребята.
- Я с тобой! – вскочила Татка.
Я мчалась вниз по лестницам, потом по улице, не чуя ног. Москва сияла сотнями огней. Меня несло, словно ветром, и ветер апреля ласкал моё лицо и моё сердце. Татка едва поспевала за мной, что-то ещё договаривая на ходу. Я уже плохо понимала. Я уже была не здесь.
Только на платформе метро я перевела дыхание, глубоко вздохнула, достала расчёску и быстро причесалась. Волосы тоже пахли ветром
- Ты прямо вся сияешь, - сказала Татка, оглядывая меня с головы до ног. - Но я рада, что у вас теперь есть где встретиться. И главное, – она понизила голос, - есть кровать.
- Знаешь, что у него там ещё есть? Чашка без ручки, - я засмеялась. - Он сказал, что она будет моя.
- Круто, - сказала Татка. – Чашка без ручки – это то, что потом помнишь всю жизнь. А что нарисовано на чашке?
- Не знаю, но потом тебе расскажу! Татулик, всё! Мой поезд! Я побежала! Я полетела!
И я - полетела…