- Странный набор, - не выдержала я.
- Например? - промурлыкала Татка из-за машинки.
- Например, здесь бижутерия, - сказала я.
- Готская? – ухмыльнулась Татка, не отрываясь от работы.
- В том-то и дело, что нет, - озадаченно сказала я.
Ч4.15
- А ну, дай посмотрю! - Татка бросила машинку, вылезла из-за своего стола и подошла ко мне.
Я сгруппировала перед ней листки на столе.
- Ну, странная коллекция. Вот смотри: брошь, расчёски и серьги – конец 19 века. Кораллы и чётки - середина 19 века. Бусы – начало двадцатого. Наше кольцо – без возраста, как мы предполагаем. И «мёртвая голова» - сама знаешь, что это такое.
- Наградной эсэсовский знак, - кивнула Татка.
- Вот именно. И что ты думаешь?
- Ну… - Татка поворошила листки. - Грабанули несколько домов. Бусы и серёжки – простонародные украшения, рыночная работа. Это один дом. Чётки, кораллы и перламутр – ранг повыше, это даже не мещанский, это дворянский обиход.
- Ну уж, прямо дворянский, - не согласилась я. – Вещи простых форм, не изысканные. Как раз мещанская или купеческая среда. А если судить по чёткам, то и духовенство. Гребни и ожерелье могли, например, принадлежать какой-то семье священнослужителя. Жене, дочке, внучке.
- Всё равно это уже другой дом, - стояла на своём Татка. – Другое семейство, другой социальный уровень. Ещё и «мёртвая голова». Совсем уже из другой оперы. Откуда в колхозной избе такое кольцо? Нет-нет, грабили разные дома.
- Ну, согласна, - сказала я. – Но это ничего не даёт. Мы так и не знаем, лежало кольцо в «золотом» чемодане или нет. Если оно было в том чемодане, значит, до войны оно находилось в Керченском музее. И это одна история. Если его не было в золотом чемодане – значит, оно находилось в другом месте. И это совершенно другая история.
- А ваш ювелир что говорил про металл и камень?
- Да ничего. Обещал попозже узнать. Как раз какие-то эксперименты он хотел с ним повторить.
- Но кольцо точно не золотое?
- Никаким боком.
- Значит, оно не могло быть в чемодане, где было собрано одно золото.
- Я бы не стала так утверждать, - возразила я. - Если кольцу была придана особенная ценность, его могли и упаковать рядом с наиболее ценными вещами.
- Если кольцу была придана особенная ценность, то почему о нём ничего не известно? Почему никаких сведений не дошло до нашего времени? О готском золоте все рога протрубили, а этого кольца словно и не было. Если бы оно было ценным, то летом, когда оно, наконец, вернулось в музей, вокруг него все на уши бы встали.
- Не знаю, - я задумалась. - Может, о нём только узкий круг был осведомлён? Посвящённые? И никто из них до наших дней не дожил.
- Ну, разве что какие-то посвящённые, - Татка вздохнула. – Ладно, пойдём от простого. Что мы сейчас знаем точно? Мы можем утверждать, что кольцо лежало в этом узелке с начала войны?