Вспыхнул яркий свет - и я оказалась словно в сказке. Вот где было уютно! Красивые драпировки, красивое кресло, застеленный ковром пол, вазы с цветами, полки с книгами… И привычная мне ещё со школьных времён фотокамера на трёх ножках, нацеленная прямо на кресло. И направленные на это же кресло раструбы софитов и отражателей. Всё, как полагается! .
Я понеслась сначала к цветам – они были искусственные, потом пересмотрела все драпировки, потом - все книжки, потом уселась с книжкой в кресло, положила ногу на ногу, приняла дурашливую позу и воскликнула:
- Сейчас вылетит птичка!
И тут что-то случилось. Я услышала характерный щелчок, увидела, как Юра закрывает крышечкой камеру...
- Ты что, меня сфотографировал? – обалдело спросила я.
- А разве ты не хотела? – улыбнулся Юра.
И я вдруг поняла, что мы, оказывается, уже когда-то перешли на «ты»…
* * *
Нора позвонила, когда я уже был готов к выходу и стоял возле двери.
Я услышал из прихожей её голос, понял, что она разговаривает, и так и застыл с перчатками в руках, боясь шелохнуться.
Она довольно быстро вышла ко мне из комнаты.
- Такое дело, - сказала она обескураженно. - Дома-то её нет. И не было. Промахнулись мы в своих прогнозах.
- Как не было? – я остолбенел.
- Так, не было. Не приезжала она.
- Она не приезжала домой? – поражённо переспросил я.
- Да, она осталась в Москве на выходные. Оказывается, позвонила родителям, предупредила, чтобы не ждали. Что будем делать?
Я молчал, ошарашенный. Значит, все мои планы и надежды были напрасны. Значит, не было ничего того, что я представлял. Не проходила она по своим заснеженным улицам, не поднималась по лестнице. Не разворачивала мою раковину… Она даже не знает, что лежит сейчас у неё дома! Она ничего не знает!
Я покусал губы. У меня было чувство нокаута. Удар – и ничего больше не хочется. Я нелепо потоптался в прихожей, запахнул и снова распахнул куртку. Стянул и снова нахлобучил шапку.
- Ну, что ты маешься? – тихо сказала Нора. – Ну, форсмажор небольшой, подумаешь. Ничего страшного. Просто всё откладывается на неопределённое время. В худшем случае, на неделю.
- Да, - сказал я подавленно. – Я понимаю. Конечно. Просто… просто она не позвонит теперь. Ни сегодня, ни завтра.
- И тебе незачем больше жить, – усмехнулась Нора. – Поезжай, давай, Вероника ждёт. Ну, перестань, не кисни, всё поправимо. Она же здесь, рядом совсем. Она жива-здорова. Мы просто не знаем, где она...
* * *
Вот как. Мы уже на «ты», оказывается. А я и внимания не обратила. Интересно, а Юра обратил? Или он сам и устроил?
- И что теперь будет? – спросила я настороженно.
Прозвучало довольно двусмысленно, но Юра не заметил.
- Будет твой портрет.
- Портрет?! – в ужасе вскричала я, забыв сразу обо всём. - Портрет? Но я же лохматая, непричёсанная! Я не готова была! Нет, ты меня не печатай! Так нечестно, ты меня врасплох застал!
- Ты можешь вон там привести себя в порядок, – Юра, улыбаясь, кивнул на шторы в углу. – Проходи туда.
Ещё одна тайная комната Синей Бороды? Ну, я и попала тут!..
Я заглянула за очередные зелёные портьеры и в очередной раз ахнула. Комнатушка была буквально битком-набита всяким пёстрым барахлом.
- Тут реквизитная, - пояснил Юра. – И можно подготовиться к съёмке. Вот там зеркало большое…
Трёхстворчатое зеркало в углу едва угадывалось, завешенное шарфами, юбками, вуалями, какими-то свадебными венками. На стенах, вперемешку с оружием, висели разнокалиберные шляпы, и я немедленно кинулась к ним. Схватила огромную соломенную шляпу с длинными прозрачными лентами и бросилась к зеркалу.
- Юра, сними меня вот так! Ой, нет, не-ет! Лучше вот как! – я бросила шляпу на кресло, заваленное тюлем, сорвала со стены чёрное сомбреро, слегка побитое молью, но впечатляющее.
- Смотри, как здорово! И вот этот клетчатый платок на плечо, и я буду прямо как шериф! Ой, а тут ещё и мушкетёрские шляпы у вас! Ой, перья… ой, шпаги… ой, парики…
Я бегала от одной стены к другой, шумно ахала, а Юра стоял в дверях и смеялся.
- Я знал, что тебе понравится, - сказал он. – Мне хотелось тебе это показать.
- Боже мой, боже мой, - не уставала я восхищаться, - откуда всё это? Такие платья… Это же настоящие старинные! Смотри-ка, на подкладке! Надо же!.. Откуда?
- Из театров. Здесь театральные фотографы бывают, приносят всякое списанное добро, тут всё пригождается… Играть в этом уже нельзя, а фотографироваться вполне. А вот здесь всякие интересные штуки для предметной съёмки, посмотри тогда.
- Ой, как интересно… А можно сюда мою Татку привезти? – горячилась я. - Она тут с ума сойдёт.
- Кто это – Татка?
- Наташка, моя подружка институтская… И Милка бы тут с ума сошла! Да все бы мои подружки с ума сошли! - воскликнула я, самозабвенно оглядываясь. - Ой, тут визгу бы стояло....
- Конечно, можно. Приводи подруг. Только надо договориться, чтобы никто не мешал. А вот там, под зеркалом – театральный грим, можешь посмотреть, если интересно.
- Грим? Театральный?!
Я кинулась под зеркало. О-о, вот они, вот они, плоские чёрные ящички с самым интересным… и с буквами ВТО на коробочке - такими скромными, но такими всем известными… Всероссийское театральное общество...
- Ну, будем фотографироваться? – спросил Юра.
Можно было об этом и не спрашивать!