Сейчас её нужно было накормить и потом бы куда-нибудь запереть. На неделю. Или на месяц – до моего возвращения с фестиваля. А лучше всего взять её с собой на фестиваль. Нет, на фестивале я буду занят, там ещё хуже: толпы, пьянки, ночные гулянки…
Она посмотрела на меня непонимающими глазами, и я понял, что выгляжу сейчас непривычно, даже подозрительно. Я через силу улыбнулся. Сверток в кармане я всё время чувствовал, газеты там было наверчено с избытком, но это было необходимо, чтобы не было так страшно. Завернуть в свой платок я даже и помыслить не мог. Спустился вниз, открыл первый попавшийся почтовый ящик, вытащил газету - это были «Московские новости» на французском языке – извлёк центральный разворот, газету вернул на место, а находку хорошенько запаковал. С большей, чем надо тщательностью – словно стараясь забыть, как она выглядит.
И в этот момент услышал её крики.
Всё остальное было дело нескольких минут – я только удивился, что у дома был ещё, оказывается, внутренний дворик – я был уверен, что дом выходит наружной стеной в переулок. Значит, не только в переулок… Или у него есть ещё какая-то дополнительная стена?..
В общем, пока мы находились в пятиэтажке, я был полностью занят своей озабоченностью. Я думал, как теперь жить и что делать.
Всё сводилось к одному: не спускать с неё глаз. Можно было ещё вознести молитву каким-нибудь штатным ангелам. И я попытался это сделать, пока моя пани расспрашивала жиличку в квартире.
Это потом я немного отвлёкся, когда мы шли по улице к «Лабиринту» и вспоминали сон про белых коней. Я пытался совместить дикость этих сновидений с дикостью сегодняшних моментов. Мне казалось, что есть какая-то связь – такая же дикая и фантасмагорическая.
Остаток дня прошёл почти прекрасно. Может, ангелы меня послушались. Может, сказался плотный ужин. Еда всегда сообщала мне равновесие и здравомыслие. К моему удовольствию, моя пани не отнекивалась, не отвлекалась от блюд, не отодвигала еду в мою пользу, а смела всё, что я заказал – и первое, и второе, и десерт. Это был хороший знак. И курить она со мной не стала, и это мне тоже понравилось.
Мы успели многое обсудить. Сон про белых лошадей – который был у нас общим. Кепку – история с Кепкой была лично моей, и я всей душой желал, чтобы она и не стала общей. Ювелира, которому девчонки сегодня звонили несколько раз и так и не дозвонились. И даже работу кольца в безвоздушном пространстве. Я изо всех сил старался не выглядеть встревоженным, и это мне, вроде, удавалось.
Из «Лабиринта» я вышел частично успокоенный, но всё равно старательно следил по сторонам и крепко держал её за руку. Мы сделали ещё одну попытку позвонить ювелиру – из автомата – и нам опять не ответили. И это было уже немного странным: время было позднее, люди должны бы находиться дома. Как минимум, бабушка. Может, она уже легла спать? Ходила целый день по вернисажам, пришла, напилась чаю с вареньем и завалилась отдыхать. Внучка Маша тусит с друзьями, сам ювелир – у себя в лаборатории, может, и ночует там. В общем, мы договорились звонить в квартиру ювелира завтра с утра
Я довёл её до самой двери и хорошенько обглядел напоследок саму дверь. Сдал свою драгоценную спутницу Татке на руки, и мы втроём ещё немножко обсудили, кому и когда звонить ювелиру.
Я поцеловал её на прощанье нежнее, чем обычно. И, наверное, тревожнее, чем обычно. Вышел из общаги, пересчитал наличность. Подумал немного, щурясь на свет фонарей - и взял такси.
И поехал на Трубниковский.
Возможно, зря. Но я терпеть не мог чего-то не знать до конца, а вместо этого надеяться на лучшее.
Такси я не отпустил. Сказал шефу, что заберу книгу и вернусь быстро. На самом деле, я зашёл только во двор - посмотреть то, что мне было нужно.
Как я и думал, никакого чёрного хода я не обнаружил. Не было его. Ворота были. Но совсем другие. И стояли они не так, и выходили не туда. И не было никакой черной лестницы и никакой дополнительной стены. И не было никакого внутреннего двора, откуда я вытаскивал через кусты свою Белку. Был ещё один вход, но выходил он мирно во двор и был вполне обжитым. Я заглянул в него – обычный подъезд. Двери, почтовые ящики. Что и требовалось доказать.
Больше мне тут делать было нечего. Я пощупал за пазухой свёрток. С минуту боролся с желанием выбросить его тут и уйти, но пересилил себя. Вернулся в машину, сел и велел шофёру ехать на Юго-Западную.
Да, я поехал домой, к Норе. Захотелось после сегодняшнего дня не пустого холостяцкого обиталища, а чего-то привычного и родного. И уютного.
* * *