Мы пошли в комнату, Нора вытащила из шкафа пакет, размотала его и положила передо мной четыре зонтика. Один был мужской, чёрный, три женские, весёленькие.
- Мне нужно в тридцать два сложения, - сказал я. – Я обещал в тридцать два.
- Ты уже один сложил в тридцать два, - буркнула Нора, и я засмеялся. Что-то в этой шутке было забавное. - Тебя бы самого в тридцать два раза сложить, - проворчала она. – Чтобы не лез, куда не надо. У неё синяя сумочка, бери синий. Только проверь хорошенько.
- Неужели я похож на человека, который лезет, куда не надо, - эпически произнёс я, открывая зонт. Зонт был красивого василькового цвета с Эйфелевой башней на сегменах. Белке понравится.
- Всё, я спать, - пробормотала Нора. - Уже падаю. Мне завтра к восьми.
- А можно я с вами, леди? – я закрыл зонт. – Я тоже падаю. У меня был трудный день. И завтра тоже к восьми.
- Надеюсь, мы никуда не сорвёмся среди ночи, как в прошлый раз, - поинтересовалась Нора, и я опять засмеялся. Напряжение отпустило меня, Нора, как всегда, действовала на меня гармонизирующе.
- Одеяло только возьми, - она кивнула на шкаф. – Чур я в ванную.
Она отправилась в ванную, а я заглянул в кухню, прикидывая, куда деть нашу ценную находку. Она сиротливо лежала на газете, и мне показалось, что она стала ещё меньше, чем была. Но голова моя уже совершенно не была способна на аналитическую работу. Меньше так меньше, завтра разберёмся... Я свернул измятую газету и засунул свёрток на нижнюю полку шкафа.
Когда я пришёл в комнату, Нора полулежала на диване и заводила будильник.
- Спасибо тебе, что пришёл. А то бы я тут повесилась с тоски, - сказала она, гася розовую луну и отворачиваясь уютно на своей половине дивана. – Но только попробуй меня лапать во сне, убью.
- Слушай, я похож на человека, который лапает во сне работников московского «Интуриста»? – пробормотал я сонно, умащиваясь под душистым одеялом.
- Похож, - пробормотала Нора сонно.
Ч4.21
Будильника я, конечно, не слышал. Мне снился сладчайший сон про пани, такой школьный, нежный, когда взгляды повергают в беспамятство, а уж прикосновения прямо-таки забирают жизнь.
Поэтому отреагировал я только на тычки. Ну, ещё и на возгласы: Вставай! Черт тебя дери, нас ждут великие дела! Вставай! И где эта козюлька?!
- Чего?.. – невнятно бормотал я. – Кто?..
- Вчерашняя козюлька твоя где? – Нора стояла возле дивана в длинном халате, растрёпанная, со следами зубной пасты на щеке, но уже с сигаретой.
Я не сразу сообразил, о чем речь, а когда вспомнил, не сразу сообразил, где надо это искать.
- Зачем тебе… - сквозь страстную зевоту пробормотал я.
- Хочу посмотреть на эту хрень в лучах утренней зари. Ты что, выбросил её?
- Не-ет… м-м...
Я немного, сладко поворочался, сожалея об утраченных любовных картинках, потом встал, пошатываясь, пошлёпал в кухню, вытащил свёрток с нижней полки и кинул на стол. И хорошенько потянулся, крепко зажмурившись и рыча.
- Ну, и где оно? - спросила Нора за моей спиной.
У меня даже сон прошёл. Я оглянулся.
Нора сидела за столом, сигарета её дымилась в пепельнице, а обеими руками она держала пустую газету.
Первым делом я глянул под стол. Потом присел и максимально внимательно осмотрел пространство. Там ничего не было, кроме одной обгорелой спички и двух прекрасных ножек в чёрных комнатных шлёпанцах с меховыми помпонами. Спросонья я пощекотал розовую пятку, получил помпоном в лоб и вылез.
- Уронила? – всё-таки спросил я, поднимаясь.
- Куда? - поинтересовалась Нора. - В трусы тебе?
- Может, себе? – не выдержал я.
- Ну, на, обыщи! – она распахнула халат, демонстрируя изумрудно-зелёное вышитое бельё.
- Красивый бюстик, - оценил я. – В "Ядране" купила?
- Да щас, в "Ядране" тебе такое будет… Из Лейпцига привезла. Так где это твоё чудо?
Я тяжело вздохнул, сел перед шкафом, пошарил на полке, ничего не нашёл и начал методично выгружать всё на пол. Пакеты с мукой, банки с сахаром и манкой, несколько пачек соли, несколько блоков «Винстона», упаковку гостиничных бумажных салфеток и коробку финского печенья. Зонтика нигде не было.
Нора подобрала с полу пакет с мукой и пошла к плите.
Я вытащил стопку тарелок – теперь полка была пуста.
- Мистика, - сказал я обескураженно.
- Ну, и куда он делся? – терпеливо спросила Нора, гремя посудой.
- Без понятия, - сказал я, поднимаясь. – Уполз, по-видимому.
- Ищи, давай! - велела Нора. - Не хватало, чтобы он у меня тут ползал. Ещё детей народит. Радиоактивных… Тебе сколько яиц?
- Три, - я с недоумением вертел мятую газету.
Я отлично помнил, как вчера перед сном завернул эту штуку и поставил в щелку к стенке. Свёрточек отлично вписался. И достал я его сейчас в таком же виде – плотно запакованным.