Я стиснул зубы и закрыл глаза. Вдруг мне захотелось заплакать. Или разбить что-нибудь. Стул, вон. Чего он тут стоит просто так, стул этот? Расколошматить его к чертям! Вероника долго смотрела на меня. Потом сказала спокойно:
- Ты, наверное, хорошо знаешь, что у меня репутация невозмутимого человека.
- Да, - буркнул я, коротко глянув на неё косым, больным взглядом.
- Ну так вот. На свете есть один-единственный человек, который может вывести меня из себя. Это ты. Вот сейчас – немедленно пошёл и оделся, как положено. Иначе я тебе просто голову оторву.
- Да оденусь, я оденусь! – заорал я.
Наверное, у меня был бешеный вид, она опустила глаза и замерла.
Я отошёл к шкафу, содрал с себя брюки и хрястнул их об пол.
– Оденусь! У вас только в этом ваше счастье!
С треском распахнул шкаф, нашёл эти идиотские трусы, которые терпеть не мог и которые танцоры между собой называли «ракушкой», и только одна Вероника величала, как положено, – данс-белт. Злобно переоделся. И вышел, хлопнув дверью.
Вокруг малой сцены уже собирался народ. Все с помятыми, невыспавшимися лицами. Сама сцена неряшливо была завалена расстёгнутыми спортивными сумками, балетными чемоданчиками, ботинками, кроссовками, носками. Кто-то переодевался прямо тут, рядом, кто-то из девчонок разминался, держась за стену…
А Ани опять не было. Ни разу она и не появилась с того дня. С того вечера, когда кинулась вон из моей комнаты, увидев пани. И во мне это ныло сердечной болью. На мои вопросы Вероника коротко ответила: заболела. Чёрт… что-то всё не так делал я в последнее время… всё у меня навыворот, всё я всем порчу…
Я пошлялся среди знакомых и незнакомых лиц, пожимая руки и перебрасываясь приветствиями и, как и предполагал, почувствовал угрызения совести. Способ тут был только один, я его прекрасно знал. Я вернулся в кабинет.
Запер на ключ дверь, подошёл к сидящей за столом Веронике, присел перед ней на корточки.
- Ну, прости, - сказал я покаянно. – Но я их терпеть не могу. Ты знаешь.
Вероника продолжала писать, не проронив ни слова.
- Вики… - я тяжело вздохнул. - Ну, я дурак.
- У тебя что-то случилось? – спросила Вероника, не отрываясь от работы.
- Не знаю, - сказал я честно. – Может, да, может, нет.
- Хочешь рассказать?
- Не знаю, - повторил я. – Может быть. А что с Аней?
- А она не пришла? – Вероника так и не поднимала голову от стола. - Значит, попозже будет, её подтанцовка во второй трети. Всё хорошо с ней. Поправилась.
От сердца у меня немного отлегло: хоть одна хорошая новость, слава богам.
- Вики… - просительно позвал я. – У нас с тобой выход в первой части. Ты думаешь, я смогу с тобой вот так… Посмотри на меня.
Она положила ручку на стол, вздохнула и повернулась, наконец, к мне.
- Ну, у меня правда сейчас… какая-то хрень… - пробубнил я. – Поэтому я рычу.
- Если у тебя какие-то проблемы, говори – мы всё решим, - спокойно сказала Вероника. – Ты прекрасно знаешь, что я сделаю всё, чтобы тебе помочь. Всё, что смогу.
Я молчал. Конечно, я знал. Говорить мне больше было нечего. Я взял её руку, подержал в ладонях, потом поцеловал. И ещё раз. И подумал: видела бы меня сейчас пани…
- Ты не выспался? - спросила Вероника. – Я же просила. Ты знал о прогоне. Это единственное время, когда собрать можно почти всех. Мы его долго выбирали.