- Да выспался я, - сказал я, не выпуская её руку. – Я дома ночевал, Нора может подтвердить. Просто… ну, бывает, что человек не в форме. Однажды я тебя уронил. И запомнил на всю жизнь.
Она смотрела на меня внимательно, долго, потом повернулась к столу и взяла лист с планом прогона.
- Хорошо, - сказала он. - У нас два варианта. Первый: я тебя отпускаю – и у нас ломается весь сценарий.
- Второй, - быстро сказал я.
- Второй, - она постучала карандашом по столу. - Я передвигаю наш выход. Под предлогом необходимости видеть всю композицию, как руководителю. У тебя будет час с лишним. Постарайся прийти в себя. Подыши воздухом. Сходи выпей кофе на фабрике-кухне. Но не больше стакана.
- Спасибо.
Я встал, наклонился и поцеловал её нежно в щёку. Потом повернул к себе её лицо и поцеловал в другую. И опять подумал: если бы сейчас меня видела пани - это был бы крах…
- Я понимаю, что тебе может быть тяжко, - проговорила Вероника тихо. - Но если бы ты знал, насколько это всё важно. А ты не знаешь. И не узнаешь никогда. И не надо…
Всё-таки мне стало легче. Даже эпизод с кепкой отодвинулся в прошлое и как бы немного померк. Может, я привыкаю к этому? Интересное кино…
Я свернул в коридор, и первое, что увидел, была идущая мне навстречу Аня.
Мы как-то одновременно бросились друг другу в едином порыве, и я сразу, по одному только её взгляду, почувствовал, что всё хорошо.
- Пойдём, - я развернул её в обратную сторону. – Пошли-пошли. Тебе ещё не скоро, а там только перышки чистят. Пойдём кофе пить. Поговорить надо.
- И мне… я тоже… - Аня согласно повернулась вслед за мной, торопливо засеменила рядом. – Тоже надо тебе… Ужас такой был, я себя изъела всю. Это твоя девушка ведь была. Я её помню, она приходила на репетиции.
- Да, это была она, - сказал я. - Извини, что я тебя не проводил. Простить себе не могу. Как ты добралась тогда?
- Да нормально. Я с девочками с драматического... У них поздно репетиции закончились.
- Слава богу, - сказал я. – Я переживал за тебя.
- А я за тебя, - сказала Аня. – Это ужас такой. Я тебе всю жизнь испортила. Зачем я только пришла! И ещё напилась, ужас... Разве я думала?.. Я подумать не могла, что вот так… Я вообще ни о чем не думала, дура просто! Ещё и напилась!
- Это я тебя напоил. Это я дурак. Прости.
- Нет, нет, это я виновата, притащилась к тебе, как гулящая девка, как проститутка…
Я захохотал, обнял её за плечи, вывел из дверей на улицу. Она под моей рукой была тонюсенькая, нежная, вся подавленная своими глупостями, и я распрямился, воинственно оглядевшись вокруг орлиным взглядом. Ничего особенного не было вокруг. Никого. Никаких кепонов. И правильно. Пусть хоть какой-нибудь кепон в округе попробует на нас покуситься. Убью.
И мельком подумал: чтобы мужчина отбросил страх и сделался всемогущим, достаточно одной-единственной растерявшейся девочки…
К десяти часам, благополучно оттанцевав обе свои партии с Вероникой и Юлей, я дорвался до телефона.
Татка откликнулась сразу.
- Ой, у нас тут такой дурдом! – зачастила она. - Начальство сгоняет на очередное собрание. Мы ничего не успеваем, давай с ювелиром ты. Звони прямо сейчас, чего тянуть. Может, все дома с утра. А потом нам перезвони, часа через полтора мы должны быть. Всё мы уже улетаем, у тебя одна минута…
- Хорошо. Мне только одно слово, - быстро вставил я.
- А я думала, три, - улыбнулась трубка другим голосом, не Таткиным, и сердце во мне сладко и стремительно ухнуло вниз, а потом взмыло вверх. Никогда она вот так иносказательно не говорила о наших отношениях, она вообще не любила намёков, и я её за это обожал. Девушки с намёками, мне казалось, вытягивают из меня все силы. А пани была простой и прямой, и только за одно это я готов был её боготворить. За то, что она приносила в мою жизнь ясность, а не путаницу.
- Три - это само собой, - я подхватил игру. - Но я их тебе скажу лично при встрече. А сейчас срочно нужно вспомнить. Вчера я обещал, что подарю тебе зонтик во сколько сложений?
- В восемь, - она засмеялась. - Потом – в шестнадцать.
- В шестнадцать? А в тридцать два?
- А в тридцать два ты хотел подарить моей маме.
- Ах, маме… Всё, вопросов больше нет.
- И что? Будет такой зонтик?
- Зонтик у тебя будет, - сказал я. – Не в тридцать два, но тебе понравится. У тебя очень эротический голос по телефону, - добавил я шёпотом, прикрывая трубку.
- А у тебя – нахальный, - ответила трубка и щёлкнула.
Я засмеялся. Настроение у меня совсем поднялось. Я немного посидел, собираясь с мыслями. Всё вроде получалось, и сейчас у меня даже образовалось время по-людски позавтракать. И ещё до моих занятий оставалось время сходить в бассейн или в спортзал. Это тоже было прекрасно. А потом с девчонками был намечен визит к ювелиру. Если я сейчас дозвонюсь и договорюсь. Очень важный и интересный визит, учитывая то, что нам должны были открыть некие эксклюзивные секреты… Я мельком взглянул на часы и набрал номер квартиры ювелира.
Трубку сняли сразу, ответил женский, как мне показалось, сдавленный голос, и на мою жизнерадостную просьбу пригласить Густава Ивановича в трубке воцарилось молчание. Я алёкнул. Какая именно женщина там вдруг примолкла, я не разобрал. Там и бабушка была, и внучка и, наверное, мама – в этой большой квартире… Я ещё раз алёкнул, и трубка вдруг всхлипнула.
- Дедушка, - пробормотала трубка, и я вдруг понял, что это Маша, это она там плачет. – Он не подойдёт...
- Маша, простите, – я повысил голос. – Извините, если я не вовремя. Просто он нам назначил… Вы должны меня помнить, я к вам два раза приходил, помните, я чуть не упал у вас в коридоре, споткнулся о прялку… Он просил ему позвонить, и вот я звоню…
В трубке тяжело вздохнули, потом дрожащий голосок пробормотал:
- Дедушка… У нас с дедушкой несчастье… он в реанимации…