«Последние два дня»… То есть, как раз после нашего визита. Мы с ним встречались в понедельник и во вторник. И никакой удручённости я в нём не заметил. Напротив, старый ювелир был вполне бодрый, оживлённый, заинтересованный и даже в какой-то мере авантюрный. Пока он был с нами, всё было отлично. При нас за ним приехала машина. Он ещё пошутил, что не чёрный ворон. И мне тогда эта шутка не очень понравилась… И вот похоже не зря я встревожился тогда. И ещё. Было у меня странное чувство, что нам нужно как можно скорее с ним повидаться. Предчувствие какое-то было, что что-то должно нам помешать. Вот и помешало…
В общем, старика вчера привезли с работы сюда, домой, и уже тут, дома, всё и приключилось по словам Маши. То есть он почувствовал себя плохо, позвал Машу, чтобы не пугать детей и не срывать их с работы. И пока ехала скорая, ему совсем уже поплохело. Его привезли в больницу и срочно поместили в реанимацию.
- Ну хоть какой-то предварительный диагноз должен быть, - пытался понять я. – Сердце? Голова?
- У дедушки… нет с головой у него всё хорошо было. И с сердцем тоже. Он смолоду спортсмен. Он этой зимой ещё на лыжах ходил. Не знаю даже…
- А курить почему не давали? - напомнил я.
- Это просто... возраст уже. А он работает много. На нём ответственность, от его слова многое зависит…
В общем, ничего вразумительного я не добился, и делать мне в квартире было больше нечего. Я даже Машу не смог утешить, как ни старался.
Она как встретила меня заплаканной, так и проводила в слезах.
Девчонки, прибывшие к четырём часам, были сражены моими новостями.
- А мы-то только порадовались новостям, - бормотали они. - А мы только-толко порадовались... А тут на тебе... Может, чем-то помочь?
- Сейчас только ждать, - сказал я. - Я оставил телефоны. Но, скорее всего, завтра утром что-то будет. А что за радости у вас? – поинтересовался я.
- Наша новая метёлка, то есть, новое институтское начальство, сдвигает конференцию, - объяснила Татка. – Сказали, что раз начало войны, при чем тут девятое мая. Будет теперь не седьмого, а двадцатого.
- Логично, - сказал я. – А что в этом хорошего?
- Как что? – удивилась Татка. - Время. Ой, мы прямо вздохнули! У нашей Веронички будет дополнительное время спокойно, без паники довести все расследования и дописать доклад. И теперь она точно потрясёт весь учёный мир.
- Я не сомневаюсь, - сказал я, глядя на пани. Мне всё время казалось, что она очень похорошела после дня рождения. Может, потому, что началась весна? А, может, я просто очень скучал…
- В общем, мы решили, раз всё сорвалось - едем в Трубниковский, - добавила Татка. – Зря, что ли, мы отпрашивались? Едешь с нами?
- Интересное кино, - сказал я. – Как я могу не поехать, если кто-то, - я выразительно посмотрел на пани, - клятвенно обещал появляться там только со мной.
Я достал из куртки зонтик, эффектно раскрыл его и жестом фокусника протянул ей.
- За храбрость, проявленную при исполнении служебного долга, - объявил я.
И пока девчонки ахали и разглядывали Эйфелеву башню, я сбегал в угол холла. Действительно, рядом с подсобкой была лестница в цокольный этаж. Я сбежал по нескольким ступенькам. Тут бы надо всё осмотреть, конечно. Но Вероника была права: пройти отсюда к выходу можно совершенно незаметно, особенно, если две женщины, заговорившись, не смотрят по сторонам…
У меня даже настроение поднялось. Насколько же всё-таки легче жить на свете, если все тайны объяснимы.
Девчонки ждали меня возле входа, обнявшись под одним зонтом в провокационных позах моделей с обложки журнала. Мы посмеялись.
- Едем, - скомандовал я весело. – Нас ждут великие дела.
Дом на Трубниковском, как и всегда, ни издалека, ни вблизи никаких нареканий и подозрений не вызывал. Но я крепко взял пани под руку и не выпускал до тех пор, пока мы не встали возле нужной двери. Хозяйка посмотрела на нашу ораву удивлённо, и мне вдруг стало неловко вваливаться в эту маленькую комнатку. Решение я принял мгновенно. Наверное, на волне эйфории.
- Девочки, я вас оставлю, - тихо сказал я. – Выясняйте свои дела, только дождитесь меня. А я быстро по делу, туда и обратно.
Я вышел и заскакал по лестнице на первый этаж. В любом случае, будет лучше, если я выясню насчёт четырнадцатой квартиры сам. Чтобы ей тут без меня не таскаться. Я даже боялся подумать, что она опять окажется тут одна. Надо будет перед отъездом взять с неё слово. Нет, слово – без толку. Надо поговорить с Таткой. Чтобы глаз с неё не спускала. Татка – это надёжно. Плюс Татке можно запудрить мозги страшными историями – она поддаётся запудриванию…