Несколько минут мы молчим. Я, сунув руки в карманы, хожу по сцене. Мы никогда не репетировали сложных трюков. В танго и так достаточно сложностей. Но они были совсем другими. И мы с ней никогда не выступали на большой сцене. Сейчас впервые всё всерьёз. Осталось две недели. Работать нужно будет каждый день.
- Я не знаю, смогу ли, – говорю я упрямо.
- Ну так пробуй!
Она не сдаётся. Она не собирается сдаваться, она не будет сдаваться, и я это понимаю.
- Я ещё немножко похудею, чтобы тебе было легче, - говорит она миролюбиво. - Сброшу за две недели килограмма три-четыре. Перестань сновать, иди сюда, будем пробовать.
Мы пробуем.
Обе двери закрыты на ключ изнутри. Вся сцена – наша. Никого в зале. Только мы одни, освещённая сцена и чёрный зал внизу. Вероника говорит: представь, что в зале сидят люди. Там зрители, сотни глаз, они на тебя смотрят.
Это, правда, помогает. Переживания, сочувствия. Мощная человеческая сила. Да, это помогает.
Я представляю, что в зале люди. Мысленно рассаживаю их на пустые места, пусть все, кто меня знают и любят, заполнят этот зал.
Пусть мама и Верунька сядут поближе, чтобы Веруньке было хорошо видно. Пусть позади сядут Алка, Сарман, Валюха… Тётя Маша с Надькой… И, конечно, Сама, пусть она хоть немного погордится мной. Пусть сяду я сам, дурацкий и шестнадцатилетний.
И пусть они все смотрят на меня – мои родные люди, которые могут за меня переживать. И Алка замрёт и сожмёт руки в кулачки, а Сарман покажет большой палец…
- Плечо опусти! Запомни позу. Ещё раз заходим, пошли! Сразу вот так подставляйся мне, чтобы я опиралась.
- Надо было оставить хоть Мишу… Мы рискуем без страховки, Вики…
- Прекрати! У тебя всё получится!
У нас получается, хотя и грубо пока.
Каминада, волькада, поддержка, я отпускаю её - она лёгкая, но одновременно плотная - приближение, толчок - вот сейчас мне нужно поймать и не уронить её, и я, конечно, не уроню. А Ирэн скажет: ой, ну ты вообще, крутой, ой, ну, это вообще было супер… И ещё раз – волькада, поддержка, мне приятно чувствовать её послушное тело, но нет какого-то важного чувства, которое всегда было в танце... Приближение, толчок - она ласточкой взлетает надо мной - а мама прижмёт ладонь ко рту, а потом зажмурится, чтобы не смотреть…
Она падает, почти падает, я ловлю её... И надо не просто поймать, надо поймать красиво - и сразу выйти на следующее движение...
- Ещё раз!
- Ты не устала?
- Это ты не тянешь, - с досадой сказала Вероника. - Ещё раз.
Прогулка, волькада, прогулка…
А пани… Пани – что она увидит? Что она подумает? Что сделает?
- Ну, что с тобой? – спрашивает Вероника с досадой.
А я сам не знаю. Вдруг слилась вся сила, я выпал из ритма и сбился. Наверное, вот так сбивается Аня, когда натыкается на что-то, неожиданное для неё.
- Что случилось? – Вероника заглядывает в лицо. Она с трудом переводит дыхание. Сложный момент начинался, она набрала энергию, и всё обрушилось, сначала у меня, потом у неё.
- Ты о чём думаешь? – требовательно спрашивает она.
- Да ни о чём…
- Устал?
- Не знаю, - сквозь зубы бурчу я.