- Идеалистка, - сказала Татка. – Это мы с тобой две дуры, весь дом обходили, чтобы найти человека. А тут даже не человек, просто зонтик.
- Согласен, - хмуро сказал я. - Думаешь, люди такие дураки? Что столько времени ходили мимо, и никто ему ноги не приделал?
- Вот. Он прав, - сказала Татка. – Как-то невероятно, что его никто не унёс.
- Ну, почему? - сказала пани. – Всегда вешают перчатку или варежку, когда находят.
- Это потому что пары нет, - сказала Татка. – Кому нужна одинокая варежка? А вот если бы две потеряли, то фигу бы повесили. А если и повесил бы какой-то дурак, через пять минут ничего бы уже не висело.
- Я бы повесила, - сказала пани.
- Ну, это ты такая умная, - сказала Татка.
- Ты хочешь сказать, что это я такая дура? - спросила пани.
- Именно это я и хочу сказать, - сказала Татка.
Пока девчонки препирались, я внимательно осмотрел зонтик. Никаких следов перенесённых пертурбаций и катастроф. Никаких следов тяжёлых повреждений. Чистая работа. Мне страшно хотелось выматериться, и я сдерживался из последних сил. Ещё хотелось хрястнуть пинком по стене дома. Или этим зонтиком – чтобы он разлетелся в дым. Ну, никаких следов! Или это только видимость? Или это не тот зонтик?
- Он у тебя без чехла был? – спросил я сквозь зубы.
- Да, это старый мамин зонтик, чехол давно потерялся.
- Ясно. Я пока его с собой возьму, - сказал я. - Надо кое-что проверить.
- Ты думаешь, он отравлен? – ахнула пани. - Как интересно! А как ты проверишь?
- Он его съест, - сказала Татка.
- Где-то так, - кивнул я, пряча зонтик. – Может, всё-таки, вернёмся? - предложил я без всякой надежды на женское здравомыслие. - Если честно, у меня времени в обрез. У нас в семь худсовет какой-то там организационный…
- Вернёмся, - внезапно сказала пани, и я даже удивился. Даже подумал, что она что-то заподозрила. Но она шла, безмятежно болтая с Таткой, и я, хоть и не поверил этой легкости, всё-таки, в душе порадовался. Мне казалось, приключений уже хватит на нашу шею сегодня. По крайней мере, на мою - точно.
Девчонки беспечно трещали, я думал. Картина была вопиюще подозрительной. И дело даже не в том, что зонтик материализовался. Суть была в демонстративности – дерзкой, даже наглой. То, что за всем этим кто-то стоит, у меня не было никаких сомнений. И страх мой, тот самый, неконтролируемый, животный, который я ненавидел всей своей душой, и который, как мне казалось, научился преодолевать, начал медленно отступать. Я чувствовал весёлую злость, злость бойца, идущего на бой и ещё не растерявшего силу. Только за пани мою оставался страх. За дурочку мою безбашенную, сероглазую. Ну, ни одна здравомыслящая девушка не будет в такой ситуации хватать руками что ни попадя, а тем более, всякие подозрительные зонтики. А она вообще не увидела странного. Вообще ничего не заподозрила.
Стоп, - отрезвил я себя сам. - Ты ж сам этого хотел. Чтобы она ничего не знала и ни о чем не подозревала. Вот она и не подозревает…
На Калининском я остановил девчат. Хмуро пробормотал:
- Увы, угощать сегодня прекрасных дам у меня не получится, некогда. Да особо и не на что. Но я не могу допустить, чтобы вы остались голодными. Вот… Ступайте в Лабиринт и поешьте хорошенько.
Я выгреб все немногие бумажные деньги, что у меня оставались, и засунул Белке в сумочку, не слушая возражений.
- И это тоже… – я выгреб ещё и всю мелочь. – Возьму только на метро, - я забрал из кучи пятак.
- Пятнадцать! – закричали они обе, и я хлопнул себя по лбу – всё время забывал, что метро теперь стоило в три раза дороже, - а девчонки дружно запихивали мне мелочь обратно в карманы, а пани уже намеревалась и бумажки вернуть, но я быстренько сделал под козырёк и помчался. На ходу оглянулся – они обе смотрели мне вслед, и я опять подумал, какая же она красивая – особенно вот так, издалека, с этими разбросанными по плечам волосами… И как же не хотелось от неё уходить, даже просто удаляться ненадолго. И как же глупо это, как противоестественно – прощаться, когда надо быть вместе…
Я сделал им рукой рот-фронт и ввинтился в московскую круговерть.
Я слукавил. Времени у меня было в запасе ещё около часа. Но я просто уже не мог находиться вблизи неё с этим проклятым зонтиком. Он и меня-то, казалось, жёг сквозь куртку. Я даже впопыхах не сразу сообразил, что голоден, как собака. Пришлось, выйдя из метро, заруливать в магазин, толкаться в очереди, проклинать жизнь...
На место работы я явился с батоном в одной руке и бутылкой кефира, уже ополовиненной, в другой. Больше ничего в магазинах не было, и слава богу, что мне досталась хотя бы вот эта нехитрая снедь. И на неё-то еле хватило того серебра, что девчонки запихали мне в карманы. Идиот самовлюблённый. Мог бы и сломить гордыню, попросить аванс с утра, накормил бы девчонок и сам бы пожрал нормально…