- Я потеряла направление, - начала объяснять я. - Это правое крыло каким-то ужасно длинным оказалось. Коридор прямо во тьме терялся. Я шла-шла, потом этот мальчик в ноги кинулся. Я с ним бегала туда-сюда. В одну сторону – всё в темноте. В другую – тоже в темноте. Я обрадовалась, что хоть лестница нашлась. Правда, какая-то другая лестница, но мне, главное, было вниз, к князю.
- Меня бы насторожило, что это какая-то другая лестница, - сказала Татка.
- То есть, ты бы не пошла? – спросила я.
- Я бы, наверное, посмотрела вниз и вернулась. Пошла бы к людям, в квартиры. И попросила проводить.
- Ага, - сказала я. – Вышел бы тот амбал и так бы меня проводил.
- Тоже верно, - сказала Татка. – Даже не знаешь, что лучше в таких случаях.
- Откуда я уверена, что опять на него не нарвусь? Я, может, там ходила по кругу. Уже было лишь бы куда, но вниз. Потому что внизу - князь.
- Кой чёрт ты его выпроводила? – возмущённо сказала Татка. – Пришли вместе – и пусть рядом идёт, и караулит, и защищает. Если бы он был рядом с тобой, ты бы в такое не попала. Никогда бы вы не заблудились. А то взяла с собой кавалера и тут же выгнала. Умница.
- Ну, потому что он… - я замолчала, потому что вразумительного объяснения у меня не было. – Потому что… он как-то начал одеяло тянуть на себя и всем руководить. Я не успею рот открыть, а он уже всё решил.
- Он тебе же помогал, дурочке такой, - сказала Татка.
Я глубоко вздохнула и замолчала, сердито глядя в сторону.
- Поцелуй не можешь простить, - догадливо определила Татка. – Ведь не можешь?
Я хмуро молчала.
- Не можешь, - утвердительно сказала Татка. – Я бы тоже не простила, - заключила она воодушевлённо.
И я ещё раз вздохнула – теперь уже облегчённо.
- Нет, я бы, конечно, простила, - добавила Татка, - но только после того, как он мне сто раз поклялся бы в любви и всё досконально объяснил.
- Ты ещё хуже зануда, чем я, - заметила я.
- Да ты вообще не зануда, - сказала Татка. – Ходила с ним полночи и даже не выяснила, что за девка. Если бы это со мной было, я бы уже на второй минуте всё знала про девицу, кто, что, откуда, сколько лет и каким лаком красит ногти.
- Милка бы тоже узнала, - заметила я.
- Милка и цвет трусов бы узнала, - сказала Татка.
- Ну, это если у них что-то было, - сказала я с сомнением.
- Да ладно. Милка узнала бы цвет трусов, даже если бы у них ничего не было. Даже если бы они просто стояли в очереди за квасом. И вот это – правильная стратегия. А ты – дура недотошная.
- Если бы я была дура недотошная, я бы не была историком, - оскорблённо сказала я.
- Вот в истории ты дотошная, а в личной жизни – бестолочь, - сказала Татка. – Ты пойми: чем меньше ты будешь молчать, тем больше у тебя в душе будет подозрений. Тем хуже будут ваши отношения.
- Ревность – это пережиток! – воскликнула я. – С ним бороться надо!
- Вот, чтобы бороться, надо быть в курсе, - припечатала Татка. – А хочешь, я с ним поговорю?
- И что ты скажешь? – с подозрением спросила я.
- Ну, я по-свойски спрошу: почему вы поссорились?
- А он скажет: не твоё дело, - злорадно сказала я.
- А я тогда скажу: я её знаю дольше, чем ты.
- А он развернётся и уйдёт, - сказала я победно. – Только его и видели.
- Вот поросёнок, - покачала головой Татка. - Гордый орёл. Ладно. Это твой князь, сама с ним возись. Возвращаемся к главному. Я не очень поняла, почему коридор терялся в темноте. Мы там были сегодня. Именно справа от лестницы. Правда, на первом этаже. Ничего там не терялось во мгле. Вполне виден торец.
- Не знаю, - сказала я неуверенно. - У меня было чувство, что коридор длиннее даже нашего общежитского. Прямо какая-то магистраль, уходящая в неизвестность.
- Знаешь, что, - сказала Татка. – Давай вместе в следующий раз приедем в то же самое время. И посмотрим вместе всю эту темноту и длинноту. Что-то у меня сомнения. В твоих очумевших от влюблённости фантазиях. Найдём эту твою лестницу и посмотрим, что там за ступеньки и что там за задний проход. То есть, двор, – фыркнула она.
- Давай, - сказала я. – Согласна, надо разобраться. Только я князю слово дала.
- А вот мы сейчас жратву ему привезём и всё обговорим, - сказала Татка. – Так. С чем ещё надо разобраться?
- С Белкой, - сказала я. – Теперь уже ясно, что её фамилия не Белич. Какая-то другая, похожая. Наша Тосенька не знает. Значит – идём в школу и в адресный стол.
- Или в ЦАБ, - подхватила Татка. – В Центральное адресное бюро.
- И я вот что думаю, - сказала я. - Смотри: я отказалась от фамилии Бельченко, когда нашла подполковника Белича. Белич оказался не тот. Так может, Белка, всё-таки, на самом деле - Бельченко?
- А почему нет? Вполне может быть, - сказала Татка.