- И ещё. Помнишь, я тебе сказала: Вера Кашко и Надя Подгорецкая – это не одна девушка. И чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что это две разные девушки. И скорее всего, нет вообще никакой Веры Кашко. Это мы сами приклеили ей фамилию Кашко. Просто потому, что эта фамилия в списке была единственная ничья.
- Да, я помню, - сказала Татка. – Мы сначала думали, что это фамилия красноармейца.
- В общем, всё надо начинать сначала, - вздохнула я.
- Ну, не сначала, а с середины, - сказала Татка. – И наше счастье, что время ещё есть.
- С домом мы с тобой разберёмся, - сказала я. – В ближайшее время. Останется семья Белки и эта Вера-Надежда. Два белых пятна.
- Ещё есть третье белое пятно, - сказала Татка.
Я удивлённо посмотрела на неё.
- Твои киносъёмки. Тебе ведь не звонят.
- Ну, и хорошо, - сказала я легкомысленно. – Значит, не утвердили.
- И тебе не жалко? - удивилась Татка?
- Нет, - я покачала головой. – Совершенно не жалко. Не мой мир.
- Как не твой? Ты же с детства мечтала.
- Не с детства, а в детстве, - поправила я. – В детстве все мечтают, ничего особенного. Нет, не моя жизнь.
- А мне понравилось, - сказала Татка. – Интересно. Какое-то зазеркалье. Какая-то жизнь кипит, странная, не похожая на то, к чему привык.
- Может быть, поначалу да, любопытно, - сказала я. – Но сейчас я понимаю: мне не интересно. Мне дают какие-то слова, чтобы произносить. А мне не нравятся эти слова, - я посмотрела на Татку. – Понимаешь? Я бы совсем не так сказала. И села бы не так. И голову не так бы подняла. И кофту не ту бы надела.
- Кофта жуткая была, - согласилась Татка. – Но всё-таки, они должны были позвонить. Извиниться хотя бы. А может, там какие-то технические причины. Позвони сама?
- Нет. Не буду, - сказала я. – Если ты кому-то нужен – тебя сами будут искать.
- Ой-ой-ой, - сказала Татка. – Какие мы гордые. А я бы не выдержала, позвонила бы.
- Звони, - разрешила я. – И даже можешь там за меня сыграть. Я не против. Даже рада буду.
- Неужели совсем-совсем не хочется? – удивлённо спросила Татка. – Ни на экран? Ни на сцену?
Я покачала головой. Нет, совсем мне не хотелось ни на экран, ни на сцену. Ни в телевизиооные новости, куда так рвалась Милка. Но у меня было подозрение, что дело вовсе не во мне. Просто князь. Появился – и сделал меня другой. Всё, что было интересным – стало скучно. А то, над чем я всегда смеялась – стало важным.
- А танцы? Тебе совсем не понравилось танцевать с профессионалами?
- А какая разница? – я пожала плечами. – Там то же самое: встали сюда, руки сюда, поворот сюда. И потом… там такая близость в танго, ты как бы впускаешь в себя человека. А мне не хочется в себя никого впускать. У меня нет места для всех подряд желающих меня пообнимать. Это ещё заслужить надо, чтобы меня кто-то обнял.
- А князь, значит, заслужил, - сказала Татка.
- Князь, да, - сказала я. - Только он не заслуживал меня. Он меня просто завоевал.
- Независимая какая, - сказала Татка. – Тоже орлица гордая. Вы с князем – два сапога пара. А мне, знаешь, что не понравилось в танго. У всех мужчин там почему-то ноги очень маленькие. Только у одного твоего князя нормальные, а у остальных – какие-то игрушечные, детские.
- Это просто туфли такие, – засмеялась я. – Обувь для танцев очень мягкая. Подмётка гибкая, рантов нет – и это уменьшает ногу.
- Но у князя-то у твоего нормальные ноги. А у остальных – штаны эти широкие странные, и из-под них вдруг какая-то ма-аленькая нога выступает. И это как-то несерьёзно.
- А у князя серьёзно? – фыркнула я.
- Так на нём и штаны по-другому сидят. И нога нормальная, мужицкая. Чего ты смеёшься, я специально смотрела.
- Он просто рослый, - сказала я. – И ноги у него длинные. И шаг широкий. Он там выше всех, поэтому и смотрится по-другому.
- Он шикарно просто смотрится. Его вообще сложно испортить какими-то штанами. Такой красивый атлет… - мечтательно сказала Татка. - Не проворонь ты его уже со своими орлиными настроениями, - она толкнула меня плечом. – Ты хоть и орлица, но иногда совершенная ворона бываешь.
Я тихо каркнула и засмеялась. Радость близкой встречи так и поднимала меня над землёй.
- Пять человек до дверей, - оповестила Татка.- Быстро очередь идёт. Я уже предвкушаю сливочное желе и яблоко в слойке. Сосиски будем брать? Я бы две порции съела.
- Я бы тоже, - согласилась я. – Но неизвестно, сколько они сейчас стоят. Мы возьмём по одной порции, а потом посмотрим, сколько у нас останется. И тогда в «Кулинарии», возьмём что-то ему, чтобы не готовить. Чтобы на сегодня хватило и на утро тоже.
- Как ты всё понимаешь, - деланно восторженно покачала головой Татка. - Тебе уже можно замуж выходить.
- Возьму и выйду, - спокойно сказала я.
Сказала спокойно, а волна так и захлестнула.