Едва автобус пришвартовался к знакомым стенам Дворца, я рванулся в вестибюль, к телефону. Я уже больше не мог ждать.
Она подошла сама, - и счастье остро и сладко вспыхнуло во мне в ответ на её голос.
- Вы уже приехали? - оживлённо воскликнула она.
- Временно, - сказал я. - Наш феерический тур не завершёл. Просто сегодня негде было спать. Здание не топлено, воды нет. Хорошо хоть покормили. В общем, взяли рекламную паузу очухаться, с утра опять в бой. А ты?
- А я… а мы тут гуляем всей толпой, завтра к вечеру едем в Москву. Когда вы вернётесь окончательно?
- Ну, тут в общем, так…
Я оглянулся - наши выгружали из автобуса вещи, кто-то уже подхватил мою сумку, я заторопился:
- Выступали в Зеленограде и так понравились, что нас на девятое мая позвали в деревню Крюково и попросили спеть «У деревни Крюково».
- Ты шутишь? – удивилась трубка.
- Ни в коем случае. Там будет история боёв, и вот они хотят и песню.
- А вы разве поёте?
- Ребята из рок-группы. Да, поют, и очень здорово. А Вероника придумала, чтобы все артисты вышли на эту песню, на подпевку, в финал.
- Боже мой, ты будешь петь?
- Ну, - я засмеялся, - не петь, но подпевать. Но надо репетировать…
- С ума сойти, - звенела трубка. - Невероятно! Мы же тоже пели эту песню у реки. Она наша ещё с восьмого класса... Ой, ну как же жалко…
- Что жалко?
- Что не вместе её поём… Наши ребята тоже знаешь, как поют. А Нэлька - вообще дирижёр. Ой, как бы мне хотелось вместе… ну, прямо до слёз жалко…
- Ну, приезжай, - засмеялся я. – Бери свою кучу вокалистов, вместе споём.
- Мне не смешно, - голос у неё подозрительно зазвенел.
- Ну, хочешь, я к тебе приеду? – я перешёл на шёпот.
- Ой, нет, не вздумай, тебе надо отдыхать. Теперь уж послезавтра…
- Послезавтра уже скоро, - успокаивающе прошептал я.
Положил трубку и постоял, покачиваясь с пятки на носок. Ныли ноги, плечи, шея… Очень хотелось разуться и пойти босиком. Хотелось вообще растянуться на чём-то горизонтальном. Одну ночь мы провели в клубе на сцене. Вторую в автобусе. Все мечтали о душе. На третью коллектив взвыл и поднял бунт, и было решено ехать в Москву, тем более, что понадобилась куча реквизита. Часть артистов рассосалась по дороге, во Дворце осели самые дальние.
Надо было идти устраиваться...
Я поднялся к своим – здесь уже был разбит нехитрый лагерь. Пацаны, не ломая голову, сдвинули несколько мягких диванчиков, стянули ножки ремнями и уже практически спали, сунув под головы куртки.
Свою келью я отдал девчонкам. Меня забирал к себе Эдик, Вероника и Аня ехали ночевать к Марине. Все были измучены и не расположены к долгим разговорам и спорам.
Уже из последних сил я помог девчонкам устроиться, принёс им воды из крана, проводил в душ. Сел под дверью ждать своей очереди и почувствовал ну просто смертельную усталость. Сложил полотенце под голову и растянулся на диванчике. «Почему, собственно, к Эдику идти, когда и тут хорошо», - успел подумать – и тотчас провалился в сон…
ч.4.31
ПАНИ
...Мы возвращались в Москву, словно из другого мира. Словно из волшебного рая, медленного и тихого. Даже Татка за это время стала какой-то другой – неспешной, неозабоченной.
И так много было прожито за эти три дня. Хотя ничего особенного мы не делали. Приезжали на автобусе на нашу старую дачу на берегу реки, носили воду из родника, кипятили чай, подметали полы, мыли окна… Такие простые домашние хлопоты, далёкие от московской спешки, от митингов и совещаний, от беготни по лестницам, от бесконечных взглядов на часы, от бесконечных человеческих потоков, среди которых ты - одинок…
А здесь мы были вместе. Давно знакомые, дружные, близкие.
Нас было то четверо, то семеро, то одиннадцать, то двое. И нам было здорово. Мы готовили нехитрую еду. Мы стояли на нашем высоком крыльце, глядя на реку с опрокинутыми в неё прозрачными облаками и пылающими красками заката, бродили по лесу, наполненному весной, собирали медуницу, сидели на тёплых от солнца поваленных деревьях, пели наши песни…