Мы будем жить с тобой
В маленькой хижине,
На берегу очень дикой реки.
Никто и никогда, поверь,
Не будет обиженным…
Удивительное дело: все «наши» песни – и новые, и старые – все словно стали про меня. Про нас с князем. Это мы жили с ним в маленькой хижине. Здесь, на нашей даче. На берегу очень дикой реки...
Об этом можно было мечтать. Жить вдвоём, совсем одним. Купаться в нашей речке – заходить с мосточков, там хорошее твердое дно. Рыбачить на сонной заре. Варить уху на огне прямо во дворе. И никуда, никуда не спешить…
И если когда-нибудь случится беда
Найди верный камень там, где скалы у реки…
А вот о беде совершенно не хотелось думать. Не хотелось думать даже, на что мы будем жить и кто где будет работать. Хотелось просто мечтать. Мы будем жить с тобой в маленькой хижине… А осенью мы вернёмся в город. Мне будет уже пора…
Движения твои очень скоро станут плавными.
Походка и жесты – осторожны и легки...
Да, движения мои станут плавными. Я буду ходить осторожно. Очень возможно – как уточка. Такая смешная уточка на берегу тихой, дикой, безымянной реки. Такая счастливая уточка…
Костика провожали на вокзале всей гурьбой и со станции шли пешком вдоль реки, хохотали и опять пели песни.
А вечером сидели у Милки, в её уютной розовой комнатке.
- Ребёнок должен быть сразу, - говорила Милка убеждённо, - пока родители молодые. Родители должны быть молодые, здоровые, нарядные, красивые. Чтобы детство запомнилось на всю жизнь. Дети должны восхищаться своими родителями. Поэтому нужно родить до двадцати пяти лет.
Всё она продумала, моя мудрая Милка.
- У меня уже всё собрано. Пелёнок, правда, мало, двадцать штук всего…
Здоровенный чемодан был выволочен из-под кровати.
- А где ты это всё напокупала? – Татка таращила глаза на богатство.
- Потихоньку собирали. Мама покупала, я покупала. Где увидим – там сразу и берём. Надо-не-надо – пусть лежит, есть не просит. Вот эту фланельку в прошлом году у нас в книжном магазине давали по пять метров. Смотрите, какая симпатичная – с зайчиками. Четыре больших пелёнки получится или пять маленьких... Я думаю, лучше четыре больших, всё-таки, это тёплые пелёнки. Лучше хорошенько завернуть. Если и описается, то не замёрзнет.
А я, - мелькало у меня, - а у меня совсем ничего, ни больших, ни маленьких. Может, у мамы есть? Надо порыться. Она не раз говорила, что собирает мне приданое. А я только смеялась. Да, надо прямо сегодня посмотреть, что там, в чемодане. Незаметно протащить чемодан к себе. Запереться с Таткой и всё пересмотреть. А потом на место поставить.
И я поздравляла себя с удачным планом и снова ввергалась в Милкины хлопоты.
- А платье? Свадебное платье что?
- Платье сама сошью. Сейчас покажу фасон. Мне девчонки на работе принесли… кучу журналов пересмотрели…
Милка вытаскивала «Силуэт», «Бурду», даже «Плейбой». Мы листали глянцевые роскошные страницы, вздыхали…
- И что, прямо вот так сошьёшь?
- Ну, не прямо вот так, но выглядеть будет практически так. А на второй день вот такое хочу… Или вот такой костюм…
- А мне кажется, костюм – это как-то официально, - перебивали друг друга мы с Таткой. - Второй день свадьбы – это уже домашнее такое... Все гости с похмелья притащатся, с песнями...
- Вот да. Ещё буду думать. Да мы ведь даже не решили, где будем расписываться. Ещё заявление не подали! Но надо уже всё продумывать. Да, девчонки! Вы мне не ищите подарков. Не мучайтесь. Всё деньгами. Мы сами всё купим. У родителей Костика связи.
- А тебе хоть у них понравилось?
- Конечно! Что за вопрос. Это же Москва. Хорошая квартира. Книг много. У нас с ним будет отдельная комната. Вы в гости будете приезжать.
- А мне кажется, с родителями жить – это ужас.
- А по-моему, хорошо, – пожимала плечами Милка. – Они же будут помогать.
- А если будут мешать?
- А чем они могут мешать? – удивлялась Милка. - Они воспитанные люди, с ними можно договориться. Дружить.
- Ну, просто... Взрослые под боком. А у вас медовый месяц. А если тебе захочется голышом по квартире пробежаться…
- Мне? Голышом? Я что, ненормальная! – округляла глаза Милка. – У меня красивый пеньюар будет… Но я даже и в нём из комнаты не выйду, потому что это интимно. У меня специальные халатики утренние будут, чтобы по дому ходить… С какой это стати голышом… Вот, из этой атласной ткани сошью. Длинный, и вот так с оборками сверху вниз. В нём можно выйти в кухню, чайник поставить. Пройти в ванную… Почему голышом-то надо? Чушь какая-то, мы же не дикари…
Она прикладывала к себе отрез, перекидывала ткань через плечо, а я вспоминала, как князь, полуголый, мокрый и лохматый, заходил в спальню, вытаскивал меня из-под одеяла, тёплую и сонную, цеплял себе на шею и тащил через всю квартиру в ванную… Я пищала, визжала, уворачивалась от мокрых его поцелуев, мы хохотали на весь дом… Мы с князем, наверное, ненормальные. Ненормальные дикари на берегу очень дикой реки, нам бы родители мешали… Да, о разном мы мечтаем с моей подругой. Она – о московской квартире и шёлковых халатах, я – об одинокой хижине без всяких удобств…