Дверь была приоткрыта, оттуда слышались голоса. Едва постучав, я без церемоний ввалился в комнатёнку – и встал, как вкопанный. За столом, возле электрического самовара сидел человек в кепке. Спокойно сидел и спокойно пил чай из стакана с подстаканником.
От неожиданности я не сразу поздоровался. Страха я не почувствовал, наверное, нанервничался из-за Синти, на страх не осталось сил. Но шок - тупой такой шок – вполне пережил.
Первое, что стрельнуло в голову: тот или нет? Наверное, тот, кто встретился тогда здесь, рано утром, у входа. И, наверное, всё-таки, не тот, что был на Вернисаже.
Мужик вполне доброжелательно кивнул мне, как старому знакомому.
- А… - я всё-таки немного смутился. – Где тут наша волшебная тётя Луша с волшебным тонометром?
Мужик, не вставая с места, кивнул на тумбочку. Не особенно раздумывая, я открыл её, вытащил агрегат в коробке из-под обуви - машинально отметил, что коробка из-под наших танцевальных испанских туфель - и, не мешкая, дёрнул обратно.
- Сейчас верну! – крикнул я на бегу.
Просто мужик, - мелькало у меня в голове в полной сумятице. - Мало ли кепок на свете. Может, рабочий тутошний. Или сторож. И, подумаешь, кивнул. Мало ли меня тут народу знает. Как раз многие, как облупленного, знают. Это я знаю не всех. Кстати, с кем он там разговаривал-то, вроде, никого больше не было…
В моей каморке Синти, уже без платья, полулежала на кровати, Миша, как всегда, позитивно гудя, колдовал над её коленкой. В комнате витал спиртной запах.
- Ну, что тут у нас? – я вытряхнул коробку на постель, и Миша своими здоровенными, но ловкими ручищами начал пристраивать агрегат на руку Синти.
- До свадьбы заживёт, - заверил он. – Кофе нашёл? Сделай покрепче и послаже.
Я наполнил свои посудины, сыпанул сахару. Мне и самому не мешало сейчас прочистить мозги. Хотя, лучше бы чем-то покрепче, чем кофе.
- Ну, как я и думал, - прогудел Миша, снимая манжету. – Давление – воробей обматерится. Ничего, сейчас реанимируем. Держи кофе. Ногу не заматываем. Стянула сильно, кровообращение надо восстановить.
- Если бы не стянула - не станцевала бы, - прошелестела Синти.
- Ясно. Мужественная ты наша, - гудел Миша. - Сколько кубиков-то поставила себе? Ага… ну это только дома на софе лежать. А тут надо было в три раза больше… В общем, так, - он повернулся ко мне. – Её тут надо оставить на часик. Оклемается, тонус подтянется, одна проблема решится. А с ножками придётся дома полежать. Иначе за границей не на чем будет плясать. Поняла? – он обернулся к Синти. – Кофе допивай, лифчик снимай, ложись на живот. Сейчас спину помнём, ногам полегче будет… У меня такое было, - он повернулся ко мне, взял со стола кружку с кофе и аппетитно отхлебнул. - Решил бегать в восьмом классе. Девочек поразить. Костюм батя заграничный привёз. Короче, как дал три дня по пять кэмэ. Чувствую – ломать начало ноги. А я – ещё. Типа, разработаю. Ну, дурак был. Потом неделю дома сидел счастливый, что в школу не ходить. Футболку найди ей какую-нибудь свою. Или рубаху посвободнее. Я её сейчас помну маленько…
Не глядя, я выдернул из сумки чистую рубаху, кинул Мише, посмотрел на лежащую ничком Синти и отправился отдавать тонометр.
Сейчас, когда с моей партнёршей всё прояснилось, я должен был разглядеть и разгадать этого субчика в кепке.
Однако, из моего плана ничего не вышло. В комнате обреталась одна только тётя Луша. Она сидела на том же самом стуле рядом с тем же самым самоваром и пила из того же самого стакана с подстаканником. Я остолбенел на пороге. Было чёткое ощущение циркового трюка, когда один человек непостижимым образом превращается в другого. Либо это моё воспалённое воображение нарисовало вместо аккуратной бабульки мужика? Я даже головой помотал. Кстати, ведь голоса его я так и не слышал. Он просто два раза молча кивнул. Один раз мне, другой раз – на тумбочку. Ни единого слова не произнёс. "Всё, парень, - убито подумал я. - Трындец тебе. Пора лечиться электричеством."
- Спасибо, тётя Луша, - сказал я, ставя коробку на стол и кладя сверху несколько медалек. – Вы нас спасли.
Тётя Луша бровью не повела, покосилась на меня и продолжала наслаждаться чаепитием.
- Вы не думайте, - пустился я разуверять, - я не сам тут у вас хозяйничал. Это ваш напарник разрешил.
- Какой напарник? – подозрительно спросила бабулька, отодвигая коробку с медальками подальше от меня к стене.
- Ну, который здесь у вас был.
- Нет у меня никакого напарника, - объявила тётя Луша.
- Ну, а кто тут у вас сидел за столом? Мужчина.
- Не было тут никакого мужчины, - отреклась тётя Луша. - И напарников у меня нет. Напарница есть. Лизавета. Так она завтра придёт.