- Идём местных искать, - решительно объявила я.
- Идём! Правда, местного в Москве найти – это примерно, как пирожок в лесу.
- Я бы, кстати, съела сейчас пирожок – я вздохнула.
- Надо было тебе хоть дома чаю попить, - резонно заметила Татка. - А ты разлетелась прямо с порога: поехали-поехали… Ну, давай в «Диетку» завернём, пока недалеко? Там пирожки… Кофе попьём…
- Нет, сначала дом!
- Тогда нам в ту сторону. Хорошо, мы на работе посмотрели карту Москвы… Значит, ищем бабушек-дедушек или мамок с колясками, да?
- Да!
- Вперёд! Только осторожнее. Цепляйся тут за стену. Видишь, что творится... иди гуськом.
- Вижу. Заборов каких-то понаставили… - с досадой сказала я, поскользнувшись на обледенелых досках во второй раз. - Не знаешь, что тут собираются делать? Вот что можно ремонтировать зимой?
- Какой зимой! Уже год это безобразие, - сказала Татка, цепляясь за дощатую стену. - Может, реставрируют что-то. Могу спросить у Ильича. А тебе зачем?
- Просто быть в курсе. Как историку.
- Как историку… Как историк, ты должна бы знать, как располагаются улицы в исторической части нашей дорогой столицы.
- Между прочим, на спецкурс по историческому центру ходила ты, - огрызнулась я.
- Ну вот, как слушатель спецкурса, могу тебя обрадовать, - сказала Татка. - При постройке Нового Арбата Трубниковский разрезали поперёк, и от него остались рожки да ножки. Точнее, два хвоста.
- Два хвоста… - я задумалась. - Это осложняет дело. Вполне может быть так, что этого дома вообще уже нет.
- Нет, он должен быть, - возразила Татка. – Исчезла средняя часть переулка, а начало и конец остались. Дом под номером один начинает улицу. Ну, скорее всего. Надо просто установить, откуда начинается нумерация. Вот про нумерацию не скажу, на спецкурсе про неё не рассказывали.
- Если нумерация отсюда, значит, это место уже близко, - предположила я.
- Сейчас дойдём, и всё будет ясно, - сказала Татка. - А если начало с того конца, тогда перейдём Калининский через подземный переход и будем искать там.
Я кивнула.
Мы выбрались, наконец, из деревянного фьорда, начинающегося у выхода метро и покрутились вокруг. Татка доскакала до угла дома с табличкой.
- Правильно мы вышли, - оповестила она, махнув мне рукой. - Я вспомнила, мы тут на экскурсии были. Если я всё помню правильно, обойдёмся без бабушек с колясками.
- Экскурсии? Ты тут на экскурсии была? – переспросила я машинально.
- Ну, да. А вот ты с нами не была. Ну, пошли? А ты что стоишь, что-то увидела?
Я ещё раз оглянулась. Ощущение дежавю не покидало меня, как только кончились заборы и открылась перспектива улицы. Я подняла голову, шевеля губами прочла надпись на табличке.
- Карманицкий переулок… - прошептала я несколько раз, чувствуя странное в душе. – Карманицкий переулок…
- Что? Ты здесь тоже была? – насторожилась Татка.
- Я… нет… То есть, да. Да, я знаю. Нам туда. Там будет церковь.
Я подхватила Татку под руку.
– Пойдём-пойдём! Я знаю, как идти!
- Так ты была здесь?
- Я знаю это место, – я повернулась к Татке, охваченная озарением. – Я знаю эти дома. Я… И снег так же шёл. Мы вот здесь шли... дом этот длинный-предлинный...
- «Мы»? А с кем ты была? С Вадимом?
- Почему с Вадимом? Нет, нет… Я маленькая была, - словно сквозь пелену вспомнила я. - Со взрослыми… не знаю, кто. Женщины, мужчины…
- Родители, наверное?
- Родители… да, наверное… Нет, подожди… Да, вот так надо идти! Пошли быстрей, я знаю!
Странное озарение погнало меня вперёд, мы почти бежали, Татка едва поспевала за мной.
- Шарф такой колючий был, - бормотала я, словно в забытьи. - Меня замотали в него вот так с носом, было неудобно дышать.
- А у вас здесь нет родственников? – спросила заинтригованная Татка. – Где-то в этом районе?
- Слушай, если бы были родственники, наверное, я бы знала… Двери в дом такие высокие, знаешь? Ручка такая длинная…
- Ну, может, в детстве твоём здесь жили ваши родственники, а потом переехали. Моя тётушка тоже в центре жила когда-то.
- Нет, нет, - я мотала головой. - Нет у нас тут родственников. И не было никогда.
- Ну, может в Зоопарк ходили? – не отставала Татка. - Здесь же Зоопарк рядом.
- Зоопарк? – я приостановилась, глядя на Татку невидяще. – Какой Зоопарк? Зима была… снег шёл… Слушай, не знаю. Может, меня в санках даже везли. Карманицкий переулок... Карманицкий… - повторяла я, как заклинание. - Странное такое слово... Сюда идём, - я развернула Татку и почти сразу остановилась.
- Церковь! Вот она! Видишь?
- Вижу, ну да, - кивнула Татка. - А ты что, знаешь её? Между прочим, это она на «Московском дворике» у Поленова. Помнишь, нам рассказывали? Или нет, ты же на спецкурсе не была.
- Нет, но мне Вадим рассказывал.
- Так ты всё-таки с Вадимом ты тут была?
- Да нет же! Господи! – я выдернула руку, огляделась. – Не была я тут ни с каким Вадимом. Я просто знаю, что церковь тут должна быть. Если отсюда идти – она вот тут. Только... – упавшим голосом пробормотала я, озираясь. - Странно как-то… Я знаю эти дома… Только… не так всё было как-то…
- Ну, если ты маленькая была, говоришь, то всё и было не так. Может, с другой стороны было? – предположила Татка. - Знаешь, так бывает, когда запоминаешь картинку с одной стороны, а когда идёшь в обратном направлении, она совершенно по-другому воспринимается. И всё приходится заново расставлять по местам. Бывало у тебя такое? У меня часто. И вообще, я не вижу ничего странного. Ну, ты здесь была маленькой, была зима. Сейчас тоже зима, ты всё вспомнила. Может же так быть?
- Не знаю…
Я медленно, заворожённо пошла вперёд. Потом быстрее. Потом почти побежала. Я знала, куда идти. Я знала, куда бежать. Я подошла совсем близко и остановилась.
Услышала, как Татка подбежала и встала рядом.
- Наташка… - сказала я очень тихо, почти шёпотом. – Вот он. Вот этот дом…
И к глазам моим вдруг подкатило горячее...