ч.4.35
Татка дала вполне дельный и вполне ожидаемый совет: у тебя полно работы перед выступлением, углубись в это и думай только об этом.
«И о том, что я не одна», – добавила я ещё про себя.
Собственно, я и сама этот способ знала, но мне было важно услышать это от кого-то ещё - чтобы почувствовать покрепче почву под ногами.
И я почувствовала почву, тщательно разобрала стол и повытаскивала своё добро: записи, распечатки, рукопись, два блокнота – новый и старый - иакое-то время смотрела на это с чувством умилительной гордости – вон сколько наработала. И что я, без князя не обойдусь? Мы, что ли, не обойдёмся без него? Да прекрасно обойдёмся!
В принципе, многое было замечательным. Моё новое чудесное положение. Маленькое временное затишье между двумя праздниками. Ильич, как всегда в последнее время - на баррикадах. На кафедре тишина. И лично у меня есть три дня – сегодня, завтра, послезавтра. Чтобы за эти три дня уйти так далеко, насколько получится.
Я верила: получится. Придёт Юра со своей сногсшибательной новостью, мы её увлечённо обсудим. Она, конечно, по-другому будет звучать теперь, эта новость. Мне вообще теперь предстоит переживать все новости по-другому, одной, самой. Не рваться каждую минуту мыслями туда, где Он.
Ну, и научусь, подумаешь. Там, где он - теперь ничего нет. А на сколько это продлится – думать нельзя. Забыто – и всё. Только бы соку томатного. Хотя бы один стакан. А лучше банку. А лучше – ящик банок.
Татка-авантюристка предложила совершать томатные вылазки. Каждый день – куда-нибудь в новую сторону. В новые неведомые магазины и точки общепита. Конечно, я понимала, что она старается меня всеми силами хоть как-то отвлечь, но томатная идея была замечательная, и я её поддержала всей душой.
Много, в общем, было интересов на свете.
Я взяла из своих рабочих материалов лист с названием «Белка» и вписала на новой строчке крупно:
ДЕВУШКА С ФОТОГРАФИИ - НИНА?
Именно так, со знаком вопроса. Потому что все следовало по правилам перепроверять.
По факту же это был финал. Блестящий финал целой ветки поисков. Самая потрясающая удача за всё время.
У меня даже сердце дрогнуло, когда Юра произнёс это имя. Это была важнейшая информация. Теперь всё складывалось и становилось просто: адрес известен, известны имена и девичья фамилия матери. Оба имени девушки волшебно сложились в одно: в Крыму Белка-Нинель была Ниной, а здесь, в родном дворе, её звали детским именем Нелечка. Всё сходилось замечательно. Надо просто сходить в школу за последними уточнениями. И не нужны никакие военкоматы.
Татка словно услышала мои мысли:
- А мы с тобой с школу сходим, - убаюкивающим тоном народной сказительница пропела она. – Зайдём ещё разик в этот дом, расскажешь, как ты там заблудилась, хочу заблудиться тоже.
Конечно, она меня жалела. Конечно, успокаивала. Я понимала это. Но мне всё равно было от этого легче. И даже как-то счастливее.
В школу мы примчались, конечно, поздно, уже по дороге предполагая, что наша затея провалится и мы застанем только уборщиц. Но оказалось, в пылу азарта мы обе забыли о таких прекрасных явлениях, как вторая смена и продлёнка. Школа всё ещё жила своей бурной, даже буйной жизнью, в коридорах кипело, а в вестибюле нас едва не сбили с ног два мелкоклассника, вцепившихся друг в друг друга, словно два кота.
Вместе со школьными запахами - мела, краски, старых и новых книг, натёртого паркета – вместе со школьными звуками перемены – гомоном, гвалтом, оживлённым щебетаньем - на меня хлынули волны ностальгии. Захотелось белый фартучек с оборочками, кружевные воротнички, полуметровые банты в волосы, белые гольфы, хорошенький пенальчик с тонко очиненными карандашами… Вдобавок, не успели мы осмотреться – грянул звонок, вся коридорная орава с воплями покатилась по классам - и мне немедленно захотелось сесть за парту, смирно, сложить руки, чинно поставить ноги в новых туфельках на перекладину парты, сделать внимательное лицо, но в то же время толкануть как следует локтем соседа, чтобы не воображал… Например, князя… Интересно, мы бы дрались с ним на уроках, если бы сидели вместе? Лягались под партой? Наверняка. Подрались же мы с ним в подъезде. Надо будет спросить, сидел ли он за партой с девочками и как ему это нравилось? Наверное, да, ему же всегда нравились какие-то девочки…