- Деревянное здание, сельская школа? – удивилась я. – А почему это фото здесь?
- Ну, может, кто-то из учеников сначала учился в деревенской школе, - предположила Татка. – Или на окраине Москвы. А потом сюда перешёл.
- А может, на месте этой школы стояла когда-то деревянная? – предположила я. – Потом отстроили.
- Может, - кивнула Татка. - Вообще, вот тот дом в Трубниковском, который нам делает столько хлопот, и был раньше школой. Церковноприходской.
- Ладно, мы потом всё выясним, - я отдала фото. – Нам сейчас важно успеть найти Белку. Или хотя бы следы её.
Я вернулась к своей папке. Баулина Валентина… что-то знакомое. Стоп. Кажется, это имя упоминала та женщина из пятиэтажки…
Я молниеносно достала из сумки блокнот, пролистала – да, вот он, этот список: Наташа, Валя Роговченко, Нелечка, Валя Баулина, Рубик, Володя, Толя Лезжов… Валя Баулина – она с этого двора! Я ещё собиралась тогда разыскивать всех людей из этого списочка…
У меня перехватило дыхание. Я села поудобнее, глубоко вздохнула. Осторожно, боясь ошибиться, открыла корочку личного дела. Адрес: Трубниковский переулок, стр.1. Это пятиэтажка! Это оно! Совсем уже рядом. Неужели получится? Или опять мимо? Но Нелечка, Нелечка… У меня было чёткое ощущение, что разгадка близко…
Так, дальше... Личное дело №6, Барский Олег. Личное дело № 7, Барская Евгения. Неужели близнецы? Интересно… Личное дело №8. Бельч…
Вся поверхность стола вдруг качнулась перед глазами, я ухватилась за столешницу. Бельченко… Нинель… Бельченко Нинель! Вот оно…
- Эй-эй, ты что! – услышала я словно сквозь ватное одеяло. А мне хотелось только одного – спуститься на пол и лечь там, на полу, закрыв глаза. На полу хорошо, не надо голову подпирать руками. Я подпёрла голову, но так всё равно было неудобно, и я всё-таки сползла на пол и положила голову на стул. В голове кружило. Татка трясла меня, растирала шею, кисти рук, металась по кабинету в поисках воды – воды, конечно, не было, и она куда-то помчалась и примчалась очень быстро с полным стаканом. Я благодарно выхлебала воду, а Татка мне ещё и волосы на макушке намочила. И только после этого она сунулась в мои бумаги.
- Есть! - воскликнула она ликующе над моей головой. – Ура! Ура! Мы нашли её! Ты нашла её! Слушай, ну, это победа! Вот это победа!
Она пустилась было прыгать по кабинету, но тут же кинулась опять к столу.
- А ну-ка, ну-ка, - забормотала она, быстро перебирая личные дела за уголок, - сейчас мы проверим… Сейчас мы всё сложим… так… Опа! Вот оно! – торжествующе воскликнула она. - Вот оно! Всё сошлось, вот же она… Личное дело № 18., - затараторила она. - Огарёва Наталья! Ура! Слушай, ну это вообще... Ты меня слышишь? Да очнись же, это просто реванш! Мы нашли их обеих, вставай давай, хватит там ползать…
Я с трудом подняла голову, взгромоздилась на свой стул, чувствуя не то слабость, не то просто блаженное расслабление. Было такое чувство, что я одолела мучительный перевал и теперь всё – только лёгкий спуск. Татка ликовала, не скрывая чувств.
- А ну-ка, тут что? – она с предвкушением распахнула личное дело, подхватила из него пожелтевшую газетную вырезку. - О-о-о! – через секунду воскликнула она с торжеством. - Ты только посмотри, ты послушай! «Жители колхоза «Красная заря» благодарят агитаторов из Москвы, московских школьниц Нину Бельченко и Наташу Огарёву за грамотно проведённую просветительскую работу на селе». Ур-ра!.. Вероничка, ур-ра!
Я блаженно прикрыла глаза. Всё сошлось. Всё нашлось и сошлось. Боже мой... Всё подтвердилось, какое счастье…
- Личные дела нам, конечно, не дадут, но я сейчас быстренько всё перепишу в твой блокнот, а ты пока открой окно и подыши. А то я тебя до родных пенат не довезу.
Идея была хорошая, я доползла до окна, открыла створку и высунула голову в свежий весенний вечер. Окно выходило на школьный стадион, там собралась молодёжь, слышались гулкие удары по мячу.
Жизнь кипела... И как всё было просто.... А мы столько ходили мимо, охотились за другими людьми, шли по ложным следам. Три месяца поисков, запросов, расспросов... И надежд...
- Огарёва Наталья погибла весной сорок третьего года, - сказала от стола Татка. - Ушла на фронт в июле сорок первого.
- А… Белка? - Дрогнув голосом спросила я,
- Пропала без вести в августе сорок первого года, - прочитала Татка тихо. – Поиски результатов не дали.
- Ещё что-то есть? – помолчав, спросила я.
- Мать, Бельченко Татьяна Ивановна, инженер, эвакуирована с заводом на Урал, вернулась из эвакуации в тысяча девятьсот сорок седьмом году, умерла в семьдесят втором. Отец, подполковник Бельченко Владимир Игнатьевич, погиб в декабре тысяча девятьсот сорок третьего года. Всё. Закрывай окно, пошли ключи сдавать. Я всё записала.
- Она была Владимировна, - я аккуратно закрыла окно, повернулась, невидяще глядя перед собой. – Татка, слышишь? Ты поняла? Она была Владимировна. Как и я…