Ч.4. 38
КНЯЗЬ
Я разволновался, как школьник. Придирчиво выбирал цветы. Придирчиво выбирал рубаху. Бегал к нашей костюмерше за утюгом, но девочки из костюмерной меня пожалели и всё отгладили сами.
- Ты на свидание? – допытывались они.
- Чего там на свидание? Женюсь! - отшучивался я, но сердце ёкало от предвкушения.
К шестому часу волнение достигло предела, я только что не пил какой-нибудь валокордин или как там он называется у женщин. Мужчина в таких случаях пьёт водку - рашен стронг уодка - но стронг уодки никакой не было, и я просто слонялся по Дворцу, потому что иначе можно было только лежать в своей полутёмной келье, но именно лежать я не мог: если бы я лёг, я бы немедленно умер от волнения.
Дворец оживал, как всегда ближе к вечеру.
Хлопали двери, тренькали настраиваемые инструменты, где-то дружно ржали – судя по ритмичным взрывам хохота, над анекдотами.
На нашем этаже слаженно затопотала секция народного танца.
- Ноги выворотней! – неслось по коридору зычное. – Володя, я тебя когда-нибудь прибью твоими же ногами! Девочки, на голубцы! Таня, Ира, Валя, на центр! Голубцы и потом верёвочку дайте! Последний раз несинхронно было!
Я немного знал команду и руководителя: мы ездили вместе на праздничные выступления - и постоял, наблюдая с профессиональным интересом. Вроде бы, всё то же самое, что у нас на разминках, но на выходе и энергетика другая, и выражение лиц. Никакой отрешённости и углублённости в партнёра, земная, человеческая радость, ухарство, любование своей силой, раздольность. Девушки и внешне отличались - статные, цветущие, уверенные гордячки, и одна была особенно хороша, с косой, уложенной на голове короной. Редкая сейчас причёска, и она об этом знала, и так и сияла улыбкой, неся свою корону. Две девчонки-народницы и в нашем проекте танцевали параллельно - Вероника сманила - и сейчас мы украдкой весело и понимающе перемигнулись.
Мысленно я поставил к девчонкам пани. Почему – сам не знал. Наверное, скучал. Поставил - и тут же понял: нет, нечего общего у неё нет с русскими плясовыми. Но и танго не для неё. Жаль, но нет. Она слишком прямая и своевольная. Не слушает ведение, хочет сама вести. Но тогда кто она? Какой танец? Вероника когда-то объясняла: каждая женщина рождена с каким-то своим музыкальным ритмом и темпераментом, со своим танцем - и это танец её души, в нём она счастлива.
Может быть, всё-таки, вальс?.. Да нет, и вальс не то – слишком простой, недраматичный...
- Первый состав пять минут отдыхает, второй состав – на тарантеллу! Рома, алё, Рома! Тарантеллу давай нам!
Может быть, тарантелла? Она говорила, что танцевала венгерские танцы. Я представил её в красной юбке, в корсаже со шнуровкой, в сапожках… Чардаш, тарантелла – да, это ближе. Она бесстрашная, строптивая, вспыльчивая. И укусить может не хуже тарантула. И будет потом больно, и с ума сойдёшь с горя, и попадёшь в параллельный мир…
Я вспомнил полутьму подъезда – в тот день, когда мы встретились. Как она отшвырнула меня, я еле устоял на ногах, никак не ожидая от внешне нежной девушки такой силы и ярости… А недавно, в коридоре на Трубниковском? «Ты мне слова не даёшь сказать! Почему ты вмешиваешься?! И не буду я с тобой целоваться! Понял?!»
Я усмехнулся: нет, ну, какой там вальс. Тамбурин ей в руки.
Я представил её с тамбурином. Похоже. Прыгать, озорничать, взлетать над сценой, самозабвенно мчаться. Она говорила, что танцевала без партнёра. Ей, действительно, не нужен никакой партнёр, не будет она его слушаться, она сама заставит слушаться. Как она погналась за мной тогда, на пляже. Сорвалась с места в одну секунду, словно кошка, я в последнее мгновение еле успел вскочить и увернуться. И погналась, и летела за мной по берегу, не отставая. Любая другая девчонка давно бы бросила догонять, развернулась и ушла или сделала вид, что обиделась. А она так и гоняла меня между пляжниками, пока я не сжалился и не пошёл ей навстречу. Настоящая тарантелла…
При всей своей индифферентности к народным танцам я залюбовался слаженными хлопками, откинутыми корпусами, синхронными яркими прыжками и сам машинально попрыгал за компанию, вызывая бурю восторга.
- Славчик, иди к нам! – звали девчонки, хохоча.
Я отшучивался. Время тянулось адски медленно.