18.
Станция Смоленская. Уважаемые пассажиры, при выходе из вагона не забывайте свои вещи.
Спасибо. Но вещей у меня нет, и я выхожу из вагона налегке. А у человека, который идёт налегке, всегда всё получается. Даже если он идёт наугад.
И я вышел в город наугад в надежде, что всё получится. Какое-то время я пробирался вместе с остальными пешеходами по узкому фьорду - с двух сторон деревянные ограждения, под ногами – деревянный тротуар, довольно травмоопасный. Потом фьорд кончился, я очутился на чисто выметенном от снега пешеходном тротуаре, а вокруг меня громоздились довольно замысловатые здания. Ну, и где тут этот ваш Трубниковский?
Я потоптался, разглядывая и запоминая место.
- Девушка, простите, вы ведь местная?
- Почему вы так решили?
- Я не решил, я почувствовал.
Улыбнулась. Отлично. Московские девушки, хотя и кажутся жутко деловыми, озабоченными и неприступными – всё-таки девушки. А эта похожа на сильфиду. Тонюсенькая, и шляпа из перышек каких-то, и они колеблются, хотя вроде и ветра нет, просто тихий снежок.
- Ну, и что же вы почувствовали?
- Я почувствовал тепло души.
На самом деле я просто увидел в руках футляр с музыкальным инструментом. Скорее всего, скрипка. Приезжие однозначно не будут ходить по Москве со скрипками.
- Ах, тепло души… А вы, я так вижу, не местный? Что вы хотели?
- А как вы догадались, что я не местный? Я говорю с ужасным акцентом?
- Местные молодые люди не интересуются теплом души. И не пристают к незнакомым женщинам на улице.
- Я не пристаю. Правда. Я ищу один важный дом в Трубниковском переулке.
- Какой номер?
- Номер один.
- Это угловой. Пойдёте по этой улице, потом свернёте в сторону Калининского. Там спросите.
Я не успел выяснить, что такое «Калининский» - сильфида повернулась и ушла. Покачивая перьями на шляпе. Калининский – это может, магазин? Гастроном? Или кинотеатр?
Ладно, разберёмся.
Я пошёл вперёд. Улица здесь, кажется, вся состояла из одного длинного дома, идти вдоль этой бесконечной стены было довольно удобно и надёжно. Я приободрился.
Погода мне тоже нравилась – безветренная, с лёгким редким снежком. Интересно, куда я выйду. Бесконечный фасад справа кончился, и теперь такой же потянулся слева от меня, а справа замелькали заснеженные деревья и подстриженные кустики. А вот здесь, кажется, мне велели повернуть…
Дома словно раздвинулись, выпуская меня на простор симпатичного скверика, в стороне высились купола церквушки. Интересное кино…
- Скажите, как мне пройти к Калининскому?
Вообще ни одного слова – просто махнули рукой. Ну, и на том спасибо.
Впереди, в клочках неба, замаячили высотки. Характерные такие высотки, знакомые какие-то. Где-то, я их уже видел, высотки эти… Может, он там, в этих высотках, и находится, этот гастроном или универмаг? Или кинотеатр? Или ресторан? А впереди-то между прочим – тупик... Или это ещё один поворот?
- Простите, не подскажете, как попасть на Трубниковский переулок?
- Вы уже на него попали.
- Ээ… в каком смысле?
- Вы стоите в Трубниковском переулке.
- Да? А где здесь дом номер один?
- Вы его прошли.
Я повернулся. И вот тут почувствовал волнение. Значит, он всё-таки есть на свете, этот дом. А я словно надеялся, что его нет. Что вся эта история с адресом просто иллюзия. Просто сон. Просто мистификация, от которой можно отмахнуться. Трубниковский переулок, дом один, квартира четырнадцать… Трубниковский переулок, дом один…
Это были её слова. Это она так сказала. Там, во сне. Если это был сон.
А почему я решил, что это был сон? Почему я всё время считаю, что это сон?
А тогда что это? Что?