Стайка хорошеньких, принаряженных девчат встретилась мне внизу возле лестницы.
- Ой, здрасти, - засияли они дружно. – А вы к нам?
Среди девчат я узнал обладательницу фена, который мне пришлось чинить после замыкания. Вся компания улыбалась, каждая девушка по-своему.
- В четыреста одиннадцатую? К Есиной? – спросила высокая темноволосая девица, беззастенчиво меня разглядывая.
- Не к Есиной, а к Беляевой, к Вероничке, - поправила её «девушка с феном» со значительным видом - явно на правах старой знакомой, которая знает больше других.
- Она уже вернулась? – спросил я машинально, притормаживая – больше из вежливости.
- Так она только что ушла.
- Как ушла? - удивился я. – Она же только что приехала.
- Да это Наташка ушла, - сказал кто-то из девчонок. - Уединение обеспечила.
Девочки почему-то засмеялись. Я смешался.
- Я не понял, Вероника вернулась? – спросил я у девушки с феном.
- Вернулась откуда? – непонимающе спросила девушка.
- Ну, она же уезжала… на несколько дней.
- Да нет, - девушка смотрела недоумевающе, - она дома была. Я вчера ей таблетку от головы носила.
- Вчера? – я оторопел. – Она уже вчера приехала?
- Да она, вроде, и не уезжала, - девушка пожала плечами. - Мы по утрам на одном трамвае ездим. И вчера она была, и позавчера… Вы идите, не волнуйтесь, она там, она дома.
- Только не одна, - сказала загадочно высокая, и тревога опять качнула меня изнутри.
- К ней парень пришёл, - разъяснила девушка с феном.
Я посмотрел на букет. Парень. Парень - это ведь я, - странно подумал я. Да ведь я ещё не пришёл…
Я озадаченно встряхнул зачем-то букет, кивнул девушкам и заторопился по лестнице, шагая через две ступеньки.
Наверное, я постучал в знакомую дверь сильнее, чем следовало. Почему возникло чувство, что меня не хотят впускать? И холод внутри не исчезал, наоборот – стало холодно рукам. Я стукнул ещё раз – и на пороге молча и бесшумно возник Юра.
Мы с ним одного роста, но мне почему-то показалось, что он смотрит откуда-то с небес. Где-то в вышине надо мной, на фоне серого зимнего неба, пушилась серебристым мехом волчья шапка, холодно буравили меня немигающие глаза. Кто на кого тогда напал первым? Кто кого скрутил, и схватил за горло, и швырнул на валежник? Я почувствовал холод заснеженного леса, услышал хруст веток под своей спиной…
- Привет, - сказал Юра без улыбки, но вполне доброжелательно. – Заходи.
Сказал без всякой враждебности, но так, словно был чем-то занят, а я пришёл и помешал.
И всё. И никто больше меня не встречал. Никто не бежал навстречу. Никто не бросался на шею, поджимая ноги. Я стоял в крошечной прихожей один на один со своим врагом.
Пакет с гостинцами я оставил на вешалке. Вдруг почувствовал нелепость и цветов в своих руках, и своих скромных сладостей. Что же стряслось? Может, она заболела, лежит? И почему Юра, а не Татка?
«Наташка ушла, уединение им обеспечила…»
Я нерешительно шагнул в комнату.
Она спокойно сидела за столом, живая и здоровая. Стол был завален бумагами, она оторвала от них взгляд. Милая, но совершенно дежурная улыбка. Вообще-то правильно, раз мы не одни. Я подошёл к столу и положил букет перед ней, прямо на её тетради.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.
- Спасибо, - сказала она, взяла цветы и опустила в них лицо.
Мы молчали.
Она не умеет врать. Совершенно. Ни капельки. Я за это её особенно любил: мне было с ней легко и счастливо. Когда человек не врёт, ему веришь.
Нет, не может она врать. Просто не хочет при чужом человеке подчёркивать нашу близость. Сейчас у них какое-то общее дело. Я понимал. Я одного не понимал, но не хотел это сейчас выяснять. Не хотел. Честно, не хотел. Само получилось, само вырвалось:
- Давно приехала?
И я тут же пожалел, что спросил.
- Я хотел тебя встретить, но не знал, как и где, - попытался я хоть оправдаться.
- Ничего страшного.
Она сказала это легко и быстро. Улыбнулась вежливо. А на вопрос не ответила...
- Можно тебя на минутку?
Она так и вышла в прихожую с букетом в руках.
- Это правда, что ты никуда не уезжала?
Прозвучало грубовато и в лоб, но я спешил, боялся, что Юра помешает.
- А почему ты спрашиваешь? - спросила она, и теперь я понял, почему она не оставила букет – в него можно было прятать глаза.
- Хочу понять, что происходит. Очень тебя прошу: не лги мне. Просто скажи: ты уезжала или нет?
- Ну, не уезжала, - с вызовом сказала она.
Горькая правда – вот она... Когда одновременно легко, что тебе не лгут, но невыносимо перенести.
- То есть ты всё время была здесь. Зачем обманула?
- Я тебя не обманывала!
- Ну, не ты, Татка обманула. Тебе надо было встретиться с Юрой, и ты придумала эту историю. Я понимаю. Не хотела меня видеть. Так?
Она молчала.
- Хорошо, - сказал я тоже легко и быстро. - Ты меня больше не увидишь.
Я повернулся шагнул в дверь.
Она догнала меня уже на лестничной площадке, протянула пакет.
- Ты забыл…
- Я ничего не забыл, - сказал я спокойно. - Это вам с Таткой. Кофе на утро.
- Не надо нам, - сказала она самолюбиво.
- Не надо - выбросишь на помойку, - сказал я почти злобно
Она была очень красивая сейчас – с распущенными волосами, с голой шеей, в голубом халатике с ромашками, - том самом, в котором я затащил её тогда в пустую комнату на первом этаже.
Воспоминание ужалило меня остро и горько.
- Тарантелла, - сказал я машинально и медленно.
- Что?
- Ничего. Ассоциации.
Повернулся и побежал по лестнице вниз.
Мне казалось, никогда в жизни мне не было так больно.