Я полезла в сумку, нашла свой кубик, развернула фольгу и немножко погрызла по крупинкам. Ещё много от него оставалось, хорошо…
Кубик немедленно оказал волшебное действие: в голове прояснилось, и я озвучила дельную мысль:
- Надо идти к Олегу и проверять всё подробно по картотеке.
- Я вообще-то хотела сбежать пораньше, - Татка глянула на часы. - К Ильичу съездить.
- Нет, я так не могу, - возразила я. – Я уже не успокоюсь. Надо исключить все подозрения.
- Ты хочешь сказать, что чего-то не заметила? Какой-то недостачи?
- Возможно. Давай сейчас вместе быстренько проверим – и тогда к Ильичу.
Татка не успела ответить – зазвонил телефон.
- Ильич! – вскрикнула она, кидаясь к аппарату.
Но это был не Ильич. И это было сразу понятно по Таткиному лицу. Оно вмиг смягчилось, засияло скрытым светом, а потом она и вовсе отвернулась и зачирикала неразборчивое. И не сразу повернулась ко мне, положив трубку. Интересные дела.
- Кто это? – спросила я больше для проформы, потому что уже догадывалась.
- Да так, - махнула рукой Татка. – Ничего серьёзного. Ну, побежали в голубятню!
И побежала первая к дверям, не глядя мне в лицо.
Олежек без лишних вопросов и подозрений выдал нам нашу печально знакомую коричневую папку и углубился в свои труды. Мы уселись в угол, к шкафам.
- Ты читаешь опись, а я всё буду проверять по листочкам, - сказала я, развязывая тесёмочки папки и выгребая содержимое на стол. – Сейчас всё быстро сделаем.
- Чего ты хочешь, я не понимаю, - рассеянно покачала головой Татка, принимая пустые корочки.
- Хочу понять, нас действительно кто-то пугает, или мы всё сами придумали. А ты вообще о чём думаешь? Читай, давай, список!
- Пункт первый, - послушно начала Татка. – Сферолиты. Мячи богов.
Я раскрыла первый пакет, склеенный из кальки. Внутри лежал список на листке в клеточку, названия статей были переписаны от руки. Я пробежала глазами – всё было на месте, и я в этом даже не сомневалась. Я отложила тему.
- Пункт два. Парящие камни, - объявила Татка.
Я заворошила бумажки.
Как я и предполагала, ревизия не затянулась. Мы благополучно дошли до пункта двенадцать – «Чёрный камень Мекки».
- Здесь нет списка, - сказала я, поднимая глаза от стола. – Нет описи, которая прилагается к статьям.
- А она была? – спросила Татка.
Я не ответила. Я не помнила. Я помнила листочек со стихами Бунина, и сейчас он был тоже. "Он драгоценной яшмой был когда-то. Он был неизречённой белизны..." Всё, как в тот момент, когда я раскрыла папку в метро… и потом начался этот кошмар…
- Описи же не везде составляют, - продолжала Татка. – Если одна позиция, опись не кладут.
- Тут-то не одна позиция, - возразила я. – Вырезки, распечатки. Ксерокс совсем свежий, Олежек специально для меня делал... Олег! – повысила я голос. - У тебя эта папка по камням закаталожена?
- Конечно, - Олег встал из-за стола, словно его уличили в преступлении.
- Можно взглянуть на каталог?
- Конечно, - повторил Олег, с готовностью пошёл к полкам, немного покопался в талмудах.
- Странно, - произнёс он через минуту с недоумением.
- Что такое? - Я повернулась к нему.
- Не могу найти… Регистрационная карточка на месте, а вот сам каталог…
Я тоже встала, подошла к шкафам, посмотрела, как Олег перебирает бумаги. Прочитала регистрационную карточку, которую Олег достал из деревянного ящичка с буквой «К» - всё те же четырнадцать пунктов...
- Может, её переложили на другую букву, - бормотал Олег озабоченно.
Бумаг разных мастей и сортов в шкафу было битком, поиски могли продолжаться бесконечно. Я вернулась к Татке.
- Это надолго. Поехали, - сказала я. – Мы ничего не выясним, пока не найдём подтверждения в каталоге. Но даже если всё будет цело, это не доказательство, что папкой не пользовались в каких-то своих целях.
Я достала из сумочки расчёску. Татка не двинулась с места. Теоретически она должна была воскликнуть: «Я понимаю».
- Что случилось? – я повернулась к ней.
- Даже не знаю, как тебе сказать, - понуро объявила Татка.
- Даже можешь не говорить, - ехидно сказала я, причёсываясь перед стеклянной дверцей шкафа. – Звонил наш прекрасный режиссёр.
- Ну да, - вздохнула Татка.
- Позвал тебя сниматься.
- Ну да, - повторила Татка ещё более виновато.
- Ну так иди.
- А ты?
- А я поеду к Ильичу.
- Но как! Одна? – Татка страдальчески сморщилась.
- Ну, положим, мне он нужен больше, чем тебе. Моя судьба теперь в его руках.
- Но как же ты…
- Слушай, пошли уже. – Я заторопилась к дверям. – Быстрей пошли на воздух! Уже голова дурная от этих бумаг…
- Но ты правда, не обидишься?.. – Татка семенила за мной, стараясь не отстать. - Правда? Не обидишься?..
В больницу пришлось пилить на другой конец Москвы, потом ещё искать её среди одинаковых многоэтажек Сокола. О свидании уже не могло быть и речи. Но я надеялась всё-таки. Хотя и понимала, что лезть к больному человеку со своими проблемами более, чем неэтично.
Пришлось ждать. Врач оказалась занята в приёмном покое, и была занята ещё целых полчаса – я успела замёрзнуть в вестибюле и проголодаться.
Наконец, появилась строгая женщина в белом, при виде на которую у меня истаяли последние надежды. Я взволнованно встала.
- Подозрения на инфаркт не подтвердились, состояние стабильное, средней тяжести, - холодно блистая очками, отчиталась врач. Что-нибудь ещё?
Не было и речи, чтобы просить о свидании.
- А можно передачу?
- Света, возьми передачу, - кинула врач через плечо.
- А когда можно навестить? – робко спросила я.
- Звоните.
- А сколько ещё ему… - робко начала было я.
- Сложно сказать. Звоните.
Делать мне тут больше было нечего. Надо было возвращаться домой.
Я вышла в сумерки. Освещённым оказался крошечный участок перед входом в больницу. Дальше в темноте шёл разбитый асфальт старых пешеходные дорожек, надо было смотреть в оба, чтобы не влететь в трещину или в заплатку. Я старательно обходила едва блестевшие остатки луж. В воздухе пахло остро и клейко – тополиный знакомый с детства запах. В принципе, было даже приятно и романтично. Единственный минус - непонятно, как дальше жить...
Мне казалось, я запомнила дорогу, но сейчас, в полутьме, всё казалось незнакомым, я держала курс только на многоэтажки, сияющие окнами впереди. Там, у многоэтажек – автобус. А чуть подальше – метро. Но это только казалось, что всё это близко, дорожка петляля между деревьями, через дворы...
Я прибавила шагу. И кто-то за моей спиной прибавил шаг. Не оборачиваясь, я осторожно отступила, чтобы пропустить шустрого пешехода вперёд.
Но пешеход вперёд не пошёл. Он сделал страшное: рывком развернул меня на полном ходу – я пошатнулась на каблуках, но устояла на ногах.
- Тебе чего здесь надо?
Абсоютно незнакомое лицо в полутьме – жёсткое, почти злобное. Или всё-таки, знакомое?
Я похолодела.
- Да вы что? Вы кто?
Голос у меня дрогнул, я ничего не понимала.
Ответа никакого я не получилиа. Человек приблизил своё лицо близко к моему, из-под кепки узко блеснул холодный взгляд. Мельком, как-то по-тюремному прищурившись и кривя шею, он коротко глянул в одну сторону, потом в другую.
- Ну? Тебе чё надо? – кивнул мне с угрозой.
Я опешила.
- Я? Мне надо? Это вам что-то надо. Да вы вообще кто такой!
- Тварь, ментовка…
- Что? Я?.. Да вы в своём…
Но он не дал договорить, - ничего не дал: удивляться, разобраться, оправдаться, даже, кажется, дышать.
- Чё те надо? –быстро и угрожающе заговорил он. - Чё ты тут выискиваешь, вынюхиваешь... Тебе чё, жить надоело, ментовка, тварь…
- Я? Да вы в своём уме?!!
- Ещё раз я тебя здесь увижу…
Мне тоже хотелось оглянуться по сторонам, но я понимала, что это будет выглядеть беспомощно. .
- Только пикни мне…
Его лицо оказалось совсем рядом с моим, я отшатнулась – было такое ощущение, что он хочет меня укусить.
Я внутренне зажмурилась, ожидая встретить волну перегара, но к моему удивлению, никакого сивушного запаха не было. То есть, запах, был, но вовсе не перегарный, какой-то странный запах – вообще не спиртной, какой-то химический или травяной… Травоядный хищник… Одноклеточное, как он вообще посмел!..
- Ты запомнила? – он сплюнул в сторону.
- А вам-то что? – я вспыхнула.
- Ты запомнила? Только сунься. Я тебе везде найду. А тебя потом знаешь где найдут…
Но я уже взяла себя в руки.
- Да пошел ты отсюда! – я отпихнула его обеими руками, чтобы он не мешал мне идти – и тут же получила сдачу: короткий и точный удар в грудь. Не удержалась и полетела на землю.
- Я тебе всё сказал, запомни, - прозвучало надо мной тихо, но мне показалось - выстрел прогремел.