«Станция Маяковская. Уважаемые пассажиры, не забывайте в вагоне свои вещи» – прокурлыкал диктор.
И я ожила и даже с места привстала, отчаянно вертя головой. И… ничего не обнаружила. Никаких подозрительных кепок. Просто люди…
Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Тверская
Это моя. Потом на переход. Потом до Тульской. Потом – трамвай. Кончится ли когда-нибудь этот сумасшедший день? Доберусь ли я живой до дома…
Я посидела, судорожно сжимая вновь обретённый кошелёк, потом медленно открыла. Все в нём было обычно, даже деньги в том же количестве. Но не деньги меня волновали. Я отвернула боковые вкладки. Вот он... Ну, конечно, он цел. А куда он денется? И кому ещё он нужен, кроме меня. Дуры такой…
И весь перегон, до слов «Станция Тверская, переход на Серпуховскую линию» я смотрела и смотрела на чёрно-белый квадратик, с которого улыбалось беззаботно и белозубо из-под взъерошенной шевелюры знакомое любимое лицо…
До прихода Татки я просидела тупо на своей постели, не в силах даже встать, чтобы помыть руки. Кажется, я не о чём уже не думала: мысли путались от усталости.
А Татка в одиннадцатом часу впорхнула оживлённая, вся какая-то весенняя, и сходу кинулась с новостями.
- Я тебя сейчас обрадую! Вот реально обрадую! Слушай, Володя знает, где найти томатный сок! Представляешь?
- Уже и ему растрепала, - устало буркнула я.
- Нет! – Татка немедленно побила себя в грудь. – Ты что! Я ни слова! Я просто сказала, что тебе для поддержания жизни нужно. Ничего я больше не говорила!