Я повернулся к Трубниковскому. Отсюда я видел его начало. Совсем коротенький он - всего два дома. Два больших длинных угловых дома – и всё. Если тот под номером один, значит, этот должен быть под номером два. Я поднял глаза к табличке. «Композиторская улица, 17» Ничего себе! То есть, если бы я ориентировался по табличкам, я бы этот переулок вообще не нашёл… Вот такая она – дорогая моя Москва…
Ладно, надо посмотреть, всё-таки, на этот дом. Счастье, что я его вообще нашёл. Его вполне могло не быть в действительности. Интересно, нашла ли его пани? По-хорошему, мы должны были прийти сюда вместе с ней…
Я медленно пошёл вдоль стены дома № 17 вглубь переулка. Пани говорила, что это Арбат, район исторического центра, стало быть, я сейчас в самом сердце старой Москвы...
В задумчивости, я прошёл дом номер 17, дальше были ажурные затейливые коваными воротами. Ворота были закрыты, но в глубине дворов кто-то блуждал в темноте, женщина, похоже. Наверное, здешняя жиличка. Может, стоит окликнуть, спросить? А что я спрошу? Вы не знаете, жила ли тут до войны Нинель Бельченко? Я представил это – и у меня мороз пошёл по коже.
Нет, в другой раз. Днём. Специально приеду. Или мы приедем вместе с ней.
Но сейчас надо хоть обойти всё целиком, он не такой простой, этот дом…
Дом, действительно был не простой: он был слеплен из нескольких разноэтажных строений; самое низкое, в один этаж, находилось в середине конструкции – словно переход между двумя корпусами. Один – пятиэтажный, другой – в три этажа. В каком же из них жила Белка? Ясно, что в трёхэтажном, именно он один и выходил в переулок, остальные два выходили на другую улицу и, следовательно, имели другой адрес.
Я обошёл всё строение, скленное в одно целое, и даже потрогал рукой стену трёхэтажного дома, словно здороваясь.
Со стороны, наверное, это выглядело странным, но народу вокруг практически не было, только невдалеке от тротуара, ближе к скверу, стояла одинокая девчонка, по виду, уже замёрзшая. Наверное, ждала друга или подругу.
Кстати, я тоже уже начал замерзать.
Напоследок я окинул дом одним взглядом, запоминая. Интересно, куда выходили её окна? Да, надо приехать сюда днём. А сейчас – домой.
Девчонка возле тротуара всё стояла, я прошёл мимо, мельком покосившись. Точно, ждёт кого-то. И да, явно замёрзла, постукивает сапожками. Она тоже взглянула на меня. У меня возникло внезапное желание подойти и расспросить. Если ждёт кого-то – значит, местная и, может быть, знает что-то о жильцах. Но она уже отвела взгляд, уткнувшись в воротник, и я прошёл мимо.
Уже пройдя сквер, я оглянулся - в последний раз посмотреть на дом. Он был хорошо освещён, словно на альбомной фотографии, и девушка всё стояла, но теперь к ней подошла вторая, и они разговаривали, стоя очень близко. Или обнимались.
Всё-таки, дождалась, подумал я с облегчением, прибавил шагу и зашагал уже по знакомой улице.
-------------------------------------------
На фото - реально существующий дом №1 по Трубниковскому переулку - в том виде, в каком он был в советское время. Так его увидели герои моего романа.
Второе фото - то же строение после реставрации в наши дни.
На заднем плане видны многоэтажки Калининского проспекта.
19.
- Вот я дура! - сетовала Татка, обнимая меня и не зная, чем утешить. – Надо было с тобой идти. Караулить тебя. Ты там что-то увидела? Что там было? Испугалась чего-нибудь?
- Нет, нет, - я шмыгала носом и вытирала слёзы. – Ничего я не испугалась… Просто…
Слёзы у меня полились сразу, как только я вошла во двор дома. Словно сломалось что-то внутри, что всегда меня держало в одной кучке. А, может, я просто устала за день.
Я стояла посреди двора, смутно чувствуя, что я здесь была. Или не была, а видела когда-то в кино. Не один раз. Раз десять или двадцать я видела в кино этот двор. В детстве? Да нет, это были не детские ощущения. Они были просто какими-то другими, совсем другими. И в то же время они были мои...
И совершенно, совершенно невозможно было точно описать эту причастность. Она ни на что не походила, она просто была, эта странная причастность к этому дому, к этому двору. И от этого у меня по лицу лились неудержимые слёзы…
- Пошли-пошли… - бормотала Тутка, обнимая меня за плечи и гладя по спине. - Поехали домой. Ты голодная, уставшая, вот и плачешь. Жрать надо вовремя – вот что… Надо было тебе хоть чаю напиться... Поедем домой! Пошли!