Только что-то со мной случилось. Встать-то я встала, но почему-то перестала трепетать перед сановной нашей повелительницей.
- Татьяна Ивановна, - сказала я без улыбки, но как можно задушевнее. – У меня нет проблемы. Я не сделала ничего ужасного, что может опорочить нашу кафедру. Мне кажется, напротив, я провела интересную работу на тему, которую одобрил Андрей Ильич.
- Работа хорошая, - благосклонно кивнула Гроховская. – Но проблема есть, и я её постаралась вам донести. К сожалению, не я тут решаю. Вашу кандидатуру как докладчика, мы обсудим на учёном совете, посвящённом конференции. Тут уж как решит большинство.
И она с извиняющими нотками в голосе развела руками.
Я села. Я всё сказала. И Гроховская тоже всё сказала. Доказывать что-то и вообще дебатировать - бессмысленно.
Гроховская королевской походкой направилась в кабинет Ильича. Она там уже прочно обосновалась за эти дни и теперь засиживалась после лекций.
Я повернулась к Татке. Татка закатила глаза, потом выразительно оглянулась на полуоткрытую дверь. Да, дверь теперь всегда была полуоткрытой, словно люди, сидящие в кабинете, демонстрировали, что им нечего скрывать от народа. Зато мы чувствовали себя под камерами слежения. При Ильиче такого не было – он всегда работал за плотно закрытой дверью, и часто мы вовсе забывали, что наш шеф рядом с нами, на броневике.
Татка глазами показала мне за шкафы, я встала, с тяжёлым сердцем прошла в наш чайный домик. Теперь только здесь можно было чувствовать некое уединение. Скоро вообще придётся бегать в голубятню к Олегу. Или в туалет. Как в лучших традициях шпионских кинофильмов.
Татка прибежала следом и немедленно принялась звенеть ложечками и тарелками - для конспирации.
- Тебе надо ехать в Ильичу, – быстро говорила она. – Я бы тоже поехала, но не могу, пока королева на троне. Ильич дельное тебе посоветует. А может, сам придёт?
- Учёный совет уже завтра, - тоскливо напомнила я. - Завтра он не выйдет. Разве что совершит побег из больницы.
- Ну, чёрт с ним, с учёным советом! До двадцатого ещё пять дней.
- Четыре, - поправила я. – Четыре, а не пять.
- Да за пять минут можно всё поменять! – горячо зашептала Татка. - Одного звонка Ильича довольно! Собирайся! Чтобы засветло успеть. Не дай бог, кепка опять привяжется. Прямо очень не хочу тебя одну отпускать, но никак не могу. Ты иди хоть не по закоулкам!
- Да нет там не закоулков! – тоже шёпотом воскликнула я. - Больница рядом со стройкой, с промзоной какой-то… Дороги толком нет, всё разбито…
- Тогда одна не выходи. Дождись, когда со свиданий люди кучей пойдут к метро. И ты в куче. Поняла? Про фотографии сначала ничего не рассказывай. Делай вид, что на эту чушь внимания не обращаешь.
- И что это дает.
- Это даёт обесценивание камарильи. Это ж они на тебя компромат собрали, а не ты на них. Вот и надо, чтобы он против них сработал. Понимаешь?
- Нет, - я, покачала головой.
Я, правда, не очень понимала, но готова была верить Татке, как человеку, более продвинутому в подковёрных играх. У меня такого опыта не было. На прежней работе обстановка была дружеская, душевная. Вдобавок серый тошнотный туман, в котором я жила последний месяц, хоть и стал уже привычным, но в тонкостях отношений разбираться мешал.
- Бестолочь, - дала мне определение Татка.
Я засмеялась, а она заглянула за шкафы и придвинулась ко мне совсем близко.
- Они представляют дело так, что фото подкинуты. А как честные люди, они что должны были сделать? В мусорку выкинуть поганые анонимки. Думаешь, они сами не понимают, что история грязная? Они ж просто тебя запугивают, пока Ильича нет. А Ильич придёт – отбоярятся. Скажут – ты заболела и не смогла выступить.
- Но я же не заболела!
- Ещё что-нибудь наплетут! Поэтому непременно надо сказать про помойку!
- Про помойку сама скажешь потом, - возразила я.
- И скажу! Уволят, - и черт с ним, всё равно денег никаких. Всё, беги. Нет! Стой! Где твои разработки?
- У Олежека в шкафу.
- Пошли, заберём.
- Зачем? Они хорошо спрятаны.
- Нет, - Татка покачала головой. - Надо забрать документы отсюда совсем.
- Вообще, да, - подумав, согласилась я. – Раз тут кепка таскается.
Мгновение мы смотрели друг на друга – и кажется, нам в голову пришла одна и та же паническая мысль. Не сговариваясь, молча, мы сорвались с места и кинулись из кабинета вон.
- Олежек здесь? – кинула на бегу Татка, пока мы летели, как сумасшедшие, по лестнице вверх.
- Не знаю, в обед был…
- Бежим скорее!..
Видимо, у нас был очумевший вид, когда мы ворвались в голубятню к Олегу. Увидев нас, он встал из-за стола.
- Что случилось?
- Ничего, - уверили мы, едва дыша. – К тебе никто сюда не приходил? Сегодня? И вообще!