- Это я, я тьибя замучию… ты па-адажьди, - поёт Росита.
Вообще-то она меня уже порядком помучила. Вероника велела в оставшееся время танцевать с аутентичными партнёршами, чтобы почувствовать истинный нерв танго. С испанками, бразильянками, а лучше с настоящими аргентинками. Росита – победительница. Вероника с ней давно знакома. Поэтому теперь Росита знакома со мной.
- Ты-ы вкрадчивый кот, - втолковывает она мне. - Но я тьибя замучию…
У меня новое прозвище. Я не перечу. Я уже привык, что меня перевирают по-всякому – это началось ещё в родной школе, и с тех пор практически никто не зовёт меня по имени. Теперь это продолжается здесь. Конечно, меня назвали не котом, а как-то по-другому. Что-то было сказано про мою манеру или походку в танце. Что при моём росте я двигаюсь по-звериному пластично. Вроде барса или тигра. В общем, я не понял это высказывание, прозвучавшее через микрофон во всеуслышание, тем более, что оно было сказано на местном наречии. Мы только что оттанцевали последний танец, и я вообще плохо воспринимал окружающее. Но высказывание понеслось кругами, перевелось с болгарского на английский, с английского на испанский, потом обратно на русский, перевралось по дороге не раз и вернулось ко мне уже вкрадчивым котом.
Вероника посмеивается, но она довольна и счастлива. Всё прошло блестяще. У нашей делегации куча призов. Я даже запутался в них – здесь столько номинаций, что размывается радость победы. Я привык к простому: первое, второе, третье места – призовые. Остальные – до свидания. Здесь же оцениваются какие-то мелкие доблести, шаги, грация, постура и чуть ли не туфли партнёрши.
Нет, гран-при, конечно, не у нас. Гран-при, само собой, у аргентинцев, но у нас есть первое место где-то, и есть два вторых места где-то, и есть третье, и есть даже специальный приз зрительских симпатий. Собственно, после него я и стал вкрадчивым котом.
Я ещё не привык, что все волнения позади и странно себя чувствую. С одной стороны – восторг, радость победы, с другой – опустошение и неприкаянность. Ты как бы бежал-бежал несколько месяцев и вдруг – хлоп, шмякнулся об стену. И непонятно тебе, и пусто, и мучает чувство, что ты выбит из колеи.
Лучше всего такую прострацию снимают девушки. И чуткая Вероника отправила меня в последние дни к Росите - поправлять настроение и учиться аутентичному танго.
Последние дни - самое интересное. Стрит-данс. Это так официально называется в программе. На деле это просто балдёж и расслабон. Все отдыхают и танцуют, как хотят и в чем хотят. И при этом всё мощно, красиво, свободно. Ты вписан в целый город. Мимо тебя едут машины, автобусы, пассажиры высовываются из окон, кричат что-то ободряющее, машут руками. Вокруг тебя собираются горожане. Тебя фотографируют, тебе хлопают. Побережье превращается в один огромный танцевальный зал. У девчонок для «улицы» специальные наряды, не ранжированные, а какие захочешь, вопреки всем правилам. И я наконец-то с наслаждением отмыл голову от зеркального лака, которым намертво асфальтировался обязательный зализ на голове в программных танцах. Гель так до конца и не отмылся с моих длинных волос, я ходил романтично кудлатый, но всем нравилось. На этом, кстати, моя свобода кончилась, Вероника потребовала на «улицу» надеть всё белое. Я долго вопил, что белое –это вовсе не свобода, а где же та свобода, что мне тут обещана в последние дни, но Вероника умоляюще складывала руки, и я сдался. Потом я понял, почему она настаивала. Она снимала на видеокамеру, и ей было важно, чтобы меня видно было в темноте…
Но свобода, несмотря на белые туфли – это свобода. Пей вино, танцуй с девушками, горлань под гитару. Ты – моё дыхание, утро моё ты раннее… Всю себя измучаю, стану я самой лучшею…
И вот Росита меня мучает аутеничным танго. Да уж, это не то, к чему ты привык. Это настоящее. Плотное, жаркое, ломающее границы. Она сразу встала в близкое объятие и словно надела на меня своё тело, я в первую секунду даже смутился. Но пришлось соответствовать. Причём не только в танце, во всём остальном тоже.
- Приедешь ко мне? В Буэнос-Айрес?
Мы сидим на набережной со стаканчиками какого-то тоника, отдыхаем от бурностей, что мне учиняла Росита.
- Придёшь ко мне? Ночьевать?
У неё всё просто. Впрочем, тут у многих так. Тут, на фестивале, вообще всё вот так. А у меня и вовсе полный карт-бланш. Вероника сказала: ты победил, ты заслужил, отдыхай, как хочешь. И это прозвучало как «спи, с кем хочешь». Такие вот нравы у нас тут на фестивале…
- А у тебя муж есть? – спрашиваю я и чокаюсь с ней картонным стаканчиком.