Что ж, всё стало ясно. Чуть-чуть мне стало легче - после того, как Татка сказала про кулон. В столице мне больше делать было нечего. Оставалось немного: билет на самолёт и вояж по магазинам в поисках московских гостинцев.
Я машинально провёл рукой по голой голове. Реакцию Вероники я предугадывал хорошо. В отличие от Норы, которая будет ежеминутно потешаться, покатываться и ехидничать, Вероника просто замолчит. Вообще не скажет ни слова, повернётся и уйдёт. Ладно, переживём. Сам я никого удручения не чувствовал. Шоу раньше сентября не стартует, волосы у меня растут быстро, к началу сезона опять буду гопником, девочкам на радость.
Я полюбовался на фонтан, на знаменитую колесницу, поднял глаза в небо. Да, надо побыстрее смываться. Меня заждалось моё море.
Пани, пани... Что бы там у тебя ни случилось… пусть будет все хорошо…
ч4. 55
ПАНИ
Профиль был помпезный, с мощным носом, который смотрел далеко вперёд, и мощным глазом, который смотрел не вперёд, а вбок. То есть, на меня. Глаз этот был весьма художественно выполнен: по черному бархату серебряные нити. Губы были вышита алым шёлком, немного выцветшим, но всё ещё оставались аппетитными, восточными. А просторные шальвары были когда-то бирюзовыми, я вчера отколупнула отпоровшийся краешек, посмотрела – ярко-бирюзовый шёлк, а сейчас он был чуть серенький. Зато луна сияла во всей своей первозданной красе – огромная и золотая.
Я уже во всех деталях рассмотрела этот ковёр, глядя на стену сонно и бессмысленно, сбиваясь во времени. А я по-другому и не хотела. Я и не могла по-другому. Сейчас, накаченная транквилизаторами...
Когда-нибудь я скажу спасибо Татке, которая выцарапала меня из больницы под расписку на три дня раньше и через всю Москву привезла на кудрявом нашем режиссёре Володе сюда, в уютное гнездо тётушки Марии Емельяновны.
Татка моя вообще всё обстряпала оперативно: и в больнице разговаривала, и договорилась с Иржей, что съездит к ней за справкой, и тётушке наплела душераздирающую историю, и Володе тоже наплела, и достала через него лекарства, и вообще благодаря ей я живу на этом свете…
И вот теперь я любуюсь, как мне кажется, уже вечность, на профиль Шемаханской царицы и ничего не чувствую. Просто проваливаюсь куда-то, смотрю скомканные сны, где ищу своего ребёнка и не нахожу… Открываю глаза, вижу сочную самаркандскую луну, и она уносит почему-то меня в детство, хотя в моём детстве таких ковров не было, ковры в моём детстве были с оленями и домиками в лесу…