ч.4. 57
Я замолчал. Как всё просто. Ты можешь быть, а можешь не быть. Можешь помереть, но может и нет. А можешь быть здесь – и там. Так всё просто и понятно, что хочется пнуть что-нибудь. Стену, столик.
А она словно понимала, что мне нужно время, спокойно молчала, спокойно смотрела. Иногда на меня, иногда в окно. Где же я её видел? Ведь и голос мне знаком. Голос человека, который знает, как жить на свете… Давно знает…
Заметно было, что русский язык – не вполне её родной. Чувствовался лёгкий чужой говор – интонации, выстраивание предложений. И то, что она пользовалась простыми фразами… Или простые - это только для одного меня, дурака такого?..
Надо было спрашивать что-то ещё. Пока было время. А что у меня главное сейчас? Я кусал губы, мысли разъезжались…
Она словно что-то почувствовала, подвинула мне бумагу и карандаш.
- Нарисуйте дерево.
- Дерево? – я вытаращил глаза.
- Да, просто дерево. Какое душа захочет. Ваше дерево. Как рука поведёт – так и рисуйте.
- Но я… - я в очередной раз впал в ступор от неожиданности. – Я не очень художник…
- Это даже хорошо, - сказала Дануца. – Рисуйте. Я буду считать до двадцати.
Я помедлил, потом взял карандаш, провёл линию горизонта. Моё дерево – оно какое? Я решил рисовать дуб. Покрасивее. С толстыми ветками. Моё дерево должно быть крепкими, пусть стоит на века… Дерево выходило кривоватым, но мощным. Дануца тихо, медленно считала. Я успел накидать кучу веток и нарисовать листочки и даже птичек.
- Двадцать, - объявила Дануца. – Всё. Давайте сюда*
Она взяла у меня листок, забрала карандаш, провела через мой рисунок лёгкую поперечную черту.
- Сколько вам полных лет?
- Двадцать два.
Она кивнула и написала рядом с чертой «11». Мне это хорошо было видно. Потом провела ещё две поперечный черты и написала возле одной «5-6», возле другой – «16»
Я наблюдал со страшным интересом.
- Девочка, - вдруг сказала Дануца. - Дошкольница, скорее всего, темноволосая, худенькая – это кто?
- Ээ… что?
Я даже приподнялся, чтобы заглянуть в свой рисунок. И, конечно, ничего не увидел, никакой девочки.
- Среди ваших близких есть такая?
- Сестрёнка, – обалдело сказал я.
Она кивнула, побарабанила пальцами по рисунку и вдруг начала напевать без слов, рассматривая листок и наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Потом взглянула на меня.
- Что с вами было в четырнадцать-пятнадцать лет?
- Я ушёл из дома, - сказал я.
- Из-за женщины?
- А… - я замер. - Н-нет, но…
- Женщина, - настойчиво сказала Дануца. - Красивая с длинными волосами, стоит на носочках. Может быть, танцует. Цельная, чувство собственного достоинства. Кто это?
- Вам Мирьяна сказала? – не выдержал я.
- Мирьяна? – она удивлённо подняла глаза. - Мирьяна ничего не сказала, поскольку мы не виделись. Она по телефону попросила посмотреть ваши сложности. Я пытаюсь найти эти сложности. Сложности из-за женщины? Красивая, уверенная. С ваших четырнадцати лет, - она постучала пальцем по рисунку.
- Да, - я сдался. – Всё так. Красивая. Балерина.
- У вас связь, - кивнула Дануца. - Очень глубокая. У истоков. Бесполезно разрушать, это само уйдёт. Она была в вашей жизни до двадцати одного года. Вот этот промежуток – семь лет, – она показала кусочек ствола.