– Я так понимаю, ты за меня просила, - сморщившись, сказал я.
- Да, просила, - сказала Вероника с лёгким вызовом. - Ещё до её отъезда. Она обещала всё устроить.
Я тяжело вздохнул, подцепил паспорт со стола. Бассейн, конечно. Ладно. Я там хоть буду приходить в себя. Оказывается, мне на самом деле плохо без моря. Нора была права…
Я даже не удивился, обнаружив за дверью кабинета характерный творческий кавардак.
Видимо, все административные помещения в культурных учреждениях похожи друг на друга. Разительное впечатление после аскетичной тёткиной обители. У тётки в кабинете ничего лишнего - стерильная пустыня. И мне всегда там было неуютно. Того гляди, в ягодицу ткнут стерильным шприцом - не увернёшься.
А вот в «культурных» кабинетах хорошо и уютно: на полу ящики с аппаратурой, по стульям – яркие костюмы для сцены, под ногами какие-то вазы, корзины, по столам – непременно букеты цветов, потому что обязательно кого-то будут поздравлять или уже поздравили, а то и коробки конфет. Среди этого пёстрого веселья трудно бывает разглядеть самих сотрудников.
Впрочем, Ильинскую сложно не заметить, она из тех людей, что всегда в центре внимания.
Приглашающим жестом она показала мне на стул, мельком глянула мой паспорт и военный билет и коротко и чётко распорядилась по телефону. Судьба моя была устроена за шесть секунд.
- Нам с вами много работать, - сказала она, кладя трубку, - поэтому будем знакомы. Меня зовут Марина Германовна, я курирую ваш проект от Московского городского комитета по делам культуры. Обращайтесь ко мне по всем вопросам, я буду их решать быстро.
Круто. В ней всё было круто и породисто замешано Крутая бровь. Круто вьющиеся густые волосы, пышно уложенные на голове. Крутое бедро.
Она достала бумаги из ящика стола, наклонилась. Стало видно, что блузки под костюмом нет, один только шарфик дерзкого карминного цвета едва прикрывает полную красивую грудь. Впрочем, бельё имело место быть – это я тоже обнаружил.
Она живо подняла на меня глаза, мы встретились взглядами, я слегка смутился, и она это заметила. Дурацкая ситуация.
- У вас есть фотографии?
- Фотографии? – не сразу понял я.
- Обычные фотографии на документы - три на четыре. Расписывайтесь вот здесь…
- Конечно, фотографий нет, - учтиво сказал я, беря ручку.
- Сфотографируйтесь поскорее, - мягко, почти по-матерински посоветовала она. – Можно в моментальной. Я распорядилась, вам оформят документы в тот же день. Вам что-нибудь нужно ещё для работы?
Нужно. Пани, подумал я. Пани мне нужна для работы и для жизни. Тогда всё будет нормально. А пока её нет, всё бессмысленно,
- Спасибо, - я пожал плечами. – Лично я ни в чём не нуждаюсь.
- А как вы устроены с жильём?
- Я… - я вдруг запнулся. Как отвечать на этот вопрос? Живу у подруги? Бред...
- Я… пока у друзей, - кое-как выкрутился я.
- Удобно ли это? – она была настойчива, и я опять замялся.
- В общем, так, - пришла она мне на помощь. – Если будут затруднения – обращайтесь, мы решим вопрос. Поселим вас в общежитие или прямо сюда, в здании. Здесь есть пустующие подсобки. Не очень комфортно, зато рядом.
- Спасибо. Подсобки меня как раз не пугают, - усмехнулся я. - Я к ним привык.
- Вот как? – она вздела крутую бровь. – А кем вы работали у себя?
Я ответил.
- Ну, такую должность мы вам здесь подыщем, если будет необходимость. Что ж, не буду мешать вашему творческому процессу, - она встала. - Мы с вами ещё увидимся. Рада была познакомиться.
Она вышла из-за стола и протянула руку, я осторожно пожал. Рука была тёплая и неожиданно нежная. Я вдруг подумал, что должность и солидный вид сбивают представление о её возрасте, а на самом деле она, возможно, ненамного старше Вероники.
Я вышел из кабинета, аккуратно прикрыл дверь. Вокруг по-прежнему царила пустота. Очень непривычно, если вспомнить обычный гудёж вокруг нас. Непривычно, гулко, официально. И только волны знакомой музыки доносятся со стороны сцены, смягчая помпезность пустых залов. Нашему творческому процессу не будут мешать. Как это прекрасно и великодушно. Я развеселился, сунул руки в карманы и пошёл по коридору, легкомысленно пританцовывая в ритме танго.
- Утомлённое со-олнце… – запел я дурашливо, возникая перед очами Вероники, - нежно с морем проща-алось…
- Всё сделал? – спросила Вероника, поднимая голову от стола.
- В этот час ты призна-алась...
Не отвечая, я наклонился, обнял её, аккуратно вынул из кресла и размашисто повёл вокруг сцены.
- И тут Арончик пригласил её на танец, - страстно забормотал я без перехода в такт шагам. - Он был тогда совсем для нас, как иностранец.
- Судя по всему, ты понравился Марине, - усмехнулась Вероника.
- Он заходил туда с воздушным поцелуем, - не слушая, продолжал заливаться я. - И говорил красотке Розе "потанцуем!". Он пригласил её галантерейно очень...
Я картинно прислонился щекой к её щеке и закрыл глаза.
- Слушай, у тебя жар, - отстранилась от меня Вероника. - А ну-ка, сядь…
Меня бесцеремонно пихнули на скамейку, на мой лоб легла прохладная рука.
- М-м… - блаженно замычал я. - И возвращался на машине марки Форда, и шил костюмы непремэ-энно, как у лорда…
Я снял её руку со лба и прижал к губам. – О, моя Роза дорогая, - забормотал я в том же стиле, - я вас прошу, нет, я вас просто умоляю!..
- Прекрати ты! - в сердцах воскликнула Вероника, высвобождаясь. – Мальчишка! Крейзи... То-то я смотрю, глаза блестят с утра... У тебя температура! Сиди здесь, сейчас приду.