Через десять минут под мышкой у меня был градусник, а в стакане передо мной - травяной чай с лимоном из термоса Вероники. Я немного попил.
- Глотать больно? – допытывалась Вероника.
- Глотать… смотря что… - не сдавался я. – Водку, наверное, не проглочу. Но должен.
- Мороженое ел на улице?
- Я что, извращенец, есть зимой мороженое на улице?..
Снег ел – услужливо подсказала память. Вчера. В Трубниковском. Как дурак, наелся снегу, да ещё и грязного. А потом замёрз. И вообще – ещё раньше замёрз. На балкон курить выходил раздетый, как дома привык. А тут тебе, парень, не дом, тут, парень, девятый этаж, Юго-Запад Москвы, роза ветров… Всё, трендец тебе, парень…
- Дорогой мой, у тебя тридцать восемь и три! Ну-ка, быстро домой!
- Ещё чего! - завопил я. - Сама сказала: девочки должны посмотреть мои штаны. Я что, зря шил костюмы непремэ-энно, как у лорда… Не пойду.
- Быстро, – с нажимом по слогам произнесла Вероника, и я понял, что игры кончились. - И не вздумай ехать на метро. Такси закажу.
- Ты с ума сошла, - попробовать повыступать я, - это дорого, через всю Москву…
Но она уже швыряла мне под ноги мои ботинки и бежала к телефону на этаже.
Честно сказать, у меня уже сил не было валять дурака и сопротивляться, хотелось лежать, стонать, тупить...
Меня запаковали в верхнюю одежду, вывели из здания и с кучей напутствий затолкали в такси.
- Если будет хуже, аспирин в аптечке. Чаю накипяти и с лимоном пей. И телефон включите там, я позвоню скоро! - крикнула на прощанье Вероника.
И я оглянуться не успел, как уже с комфортом мчался по зимней Москве. На машине марки Форда.
---------------------------------------------------------
Танго "Последнее воскресенье" на польском языке - https://ok.ru/video/1183060462198
На русском языке - https://www.youtube.com/watch?v=FGr8JMF9VYE&t=27s&ab_channel=LisichkoFilms
23
Дальше было всё погружено во мрак. Я очнулся вечером, на диване, мокрый, словно меня облили из чайника. Горела розовая луна, веки были тяжёлые, по комнате бродили тени. Мне казалось, я был один, но кто-то говорил надо мной на два голоса. Наверное, ангелы…
- Насквозь мокрый... Сколько ты ему дала аспирина?
- Да нисколько не успела. Он ни на что не жаловался, куражился, пел «Дерибасовку»... Я думала, он поссорился с тобой. Потом только дошло: он пьянеет от температуры и всегда балухманит. Пока сообразила, он лёг и отрубился…
- Я вам звонила, вы так и не удосужились включить телефон, это просто беобразие. Неси градусник и какую-нибудь фуфайку сухую, надо его переодеть.
- Я компот сварила. Тёплый ещё.
- Очень хорошо. Мне по дороге попались апельсины - там, в сумке, в прихожей... Выжми пару в компот – надо его срочно напоить. Но сначала просто водой… И полотенце дай. И простыню. А лучше две.
Нежные руки осторожно приподнимают меня, скатывают мокрую насквозь футболку…
- Трусы тоже все мокрые… чистые найдёшь?
Надо бы, конечно, посопротивляться такому беспределу, как смена трусов посторонними ангелами, но сил совершенно нет, хватает только на то, чтобы тупым манекеном перевалиться на живот. Я с трудом переворачиваюсь обратно на спину, и подо мной теперь сухо и свежо… Сколько же сейчас времени… какой вообще день… В голове противно, глаза режет, розовая луна светит в лоб, звякает ложечка в стакане…
- Тридцать восемь... Значит, было много больше... Подушку подложи, – продолжает журчать надо мной ангел. – Милый, на, попей…
Милый – это я? Мои сухие губы чувствуют прохладный влажный край чашки, оказывается, я хочу пить, оказывается, я давно хочу пить… Наконец-то вода, целая большая чашка, это счастье...
- Милый, пей…
Милым быть хорошо, тебя все любят. Господи, как же это вкусно, кисленько… пахнет апельсином – так варила тётя Маша, абрикосы с апельсином, где это было – в другой жизни… Я медленно выцедил ещё одну чашку и обессилено сполз в подушки. Ангелы надо мной дышат духами и туманами, заботятся…
- Думаешь, грипп?
- Не знаю. Посмотрим. Ещё и адаптация. Он неделю тут. Я, когда из Америки приехала, свалилась через три дня, помнишь? Ничего страшного, он молодой и сильный, поднимется.
- Вы кто, девушки? - пробормотал я, с трудом ворочая языком. – Вы ангелы? Погасите луну и дайте кого-нибудь обнять…
Над моей головой тихо засмеялись на два голоса. Два знакомых смеха…
- Вики, иди ко мне, - позвал я шёпотом.
- Спи, милый… всё хорошо…
- Иди ко мне…
- Его надо здесь оставить на ночь, а ты ложись с ним, - зашелестело чуть поодаль.
- А ты как?
- Я уеду.
- Как? Куда?
- У меня есть куда, ты же знаешь. Не волнуйся.
- Послушай, давай вместе ляжем здесь на полу…
- Ещё не хватало. Ложись с ним и спи нормально. Я сейчас выкурю сигаретку и поеду.
Ангелы удалились. На свою ангельскую кухню. Но почему тогда я продолжаю слышать их небесные голоса?
- У тебя всё теперь сорвётся? Из-за него?
- Нет, конечно… Ничего у меня не сорвётся, я всё равно сейчас девчонок гоняю. Двадцать третьего выступим – тогда уж с ним…
- Ну, до двадцать третьего он вскочит. Он не лежит долго, я знаю. Ну, не плачь…
- Нет, пусть отлежится, нельзя рисковать. У него будет напряжённый график…
- А вот не надо ему устраивать напряжённых графиков... Слушай, я никогда не видела, чтобы ты плакала…
- Я так его люблю…
- Ничего нового… этого раздолбая все всегда любят…
- Ты считаешь, у него серьёзно с этой девушкой?
- Похоже...
- Но она же не появляется…
- Она не знает, что он здесь…
- Да, он говорил…
Она не знает, что он здесь… Ты не знаешь, что я здесь… Вот, оказывается, что. Ты просто не знаешь. Но я же здесь, и ангелы надо мной говорят, я продолжаю их слышать. И кто-то плачет. Кто-то плачет обо мне… Только почему они говорят по-польски? И почему я их понимаю?.. Они тихо перешёптываются, а вокруг темно, и только отблески огня озаряют ночь, и пахнет жильём, пахнет горячей печью, свежим, сухим на морозе деревом, растаявшим снегом, хорошо, уютно и тепло под волчьей шкурой… И ты не знаешь, что я здесь…
…А потом вдруг день настал – зимний, белый - и весело было кататься в санях, и пестро было в глазах от летящего снега, от шапки с куньей опушкой, от золотого и серебряного шитья на шубке… И весело от скрипа саней, от топота копыт…
- Юстына… панна моя ясноокая… нет моих сил уезжать, что хочешь делай…
- Нельзя оставаться… Бежать надо, пока не прознали про кольцо, пока не поняли, что обознались…
- Видно, не знали его в лицо, сняли другой перштень, а этот не нашли… В ножки тебе поклонюсь, что ты его нашла и уберегла… А я смотрю, прореха зашита… как во сне… то ли было, то ли нет...
- А это я сама зашивала своими ручками…
- Своими ручками драгоценными… готов целовать их вечно, покуда жив… и не только ручки… храбрая моя панна…