Я вернулась к нам в кабинет с выписанным командировочным удостоверением и глубоко задумалась. Это явно был знак, чтобы я занималась работой, а не чёрт знает чём. Не лунами и не поцелуями.
- Тат, мне всё-таки непонятно. Мы утром были у Ильича, он ничего не сказал. И вдруг к концу рабочего дня выясняется…
- Не бери в голову. Так бывает. Может, Олежку хотели послать, и вдруг оказалось, что он нужен тут. Или ещё кого-то, а в последнюю минуту передумали.
- Просто как-то странно: есть более опытные работники…
- Ой, да зачем тут опытные-то работники, не бери ты в голову, - с чувством отмахнулась Татка. - Это такая проформа, успокойся. Эти сборища ежегодно происходят где-то, и нужен представитель. И вечно семейным неохота ехать, рано вставать, куда-то переться, потом отчёт писать... Поэтому посылают одиноких. В прошлом году я ездила. Ничего ужасного, посидишь на этой конференции, можно не слушать, потом у секретаря возьмёшь материалы и по ним отчёт напишешь, всё равно эти отчёты никто не читает. Книжечку какую-нибудь возьми, почитаешь там на докладах. Там всё равно половина муры. Зато буфет отличный, обед хороший. Экскурсия по городу для участников по всяким историческим местам, концертик… Правда, концертик тоже мура, пенсионеры будут стихи читать и музицировать, но всё равно приятственное разнообразие… Отвлечёшься хоть немного от своих монотонных будней.
Благодаря Таткиной подробной просветительской работе я вернулась в нашу скромную келью полностью стабилизованной и подготовленной. Я даже успела, пока мы ехали в метро, продумать, в чём ехать и что с собой взять в поездку, поэтому первым делом, едва раздевшись, кинулась в ванную, чтобы устроить мини-постирушку и успеть высушить мелочи на горячей батарее.
Татка занялась ужином. В принципе, всё было мирно, даже у соседей не орали и не пели про есаула. Но думали мы с Таткой, похоже, об одном и через пять минут моя активная подружка возникла в ванной с озабоченным видом.
- Тебе завтра рано вставать. Звонить, конечно, нереально. Да?
- Конечно, - кивнула я. – Я в шесть уже из дома выйду. Остаёшься ты на поле битвы. Я тебе доверяю.
- Я не подведу тебя, мой генерал, - заверила Татка, облизывая ложку. – Буду сидеть на телефоне весь день. Слушай, хотела спросить… Сколько раз тебе снился сон?
- Раза три, наверное.
Я задумчиво выключила воду, развесила своё барахлишко на батарее и села к столу. Татка притащила разогретые тёткины котлеты с нашей вермишелью.
- Была какая-то связь между этими фрагментами? Логика какая-то? - спросила она.
- Надо подумать. Общее было то, что мы нарушали. Делали недозволенное. Причём, так выходит, что на эти нарушения подбивала я.
- А что были за нарушения?
- Да разное… Например, нельзя было целоваться. Почему-то. А я хотела, приставала, и в итоге мы поцеловались. Потом кольцо. Во сне были свои правила пользования, а я нарушила. Мне хотелось заглянуть в будущее, а у меня не было прав. Но я всё-таки подбила Ясеня, и он мне сделал подарок – позволил мне с его кольцом побаловаться. Самое интересно то, что я очень хотела сделать по-своему, а потом первая и трусила. Добивалась своего, но вместо того, чтобы порадоваться пугалась до смерти.
- «Белую гвардию» всю подобрали, - задумчиво сказала Татка, выскребая из банки последние капустинки. - А ты знаешь, что у тётки есть ещё и «Красная гвардия»?
- Из красной капусты? – засмеялась я.
- Именно.
- Вообще, надо самим научиться, - заметила я. – Пока капуста в магазинах не пропала.
- Ценная мысль, - одобрила Татка. – Спрошу у тётушки рецепт. Так я про сон. Как я поняла основную суть, тебе снились нарушения?
- Мне снилась любовь…
Я положила вилку, подперла голову рукой.
- Наташ... мне снилась любовь. Мы были влюблены, мы были друг другу предназначены, и это было счастье. Вот это мне и снилось.
Счастье мне снилось. Такое, каким оно должно быть в жизни. А бывает, к сожалению, только во сне...
24
Гостиница дышала высокой научной мыслью.
Приветственные плакаты встречали участников конференции у входа, гудело многолюдие в холлах и коридорах, повсюду витала специфическая атмосфера, исходящая от солидной публики.
Неспешно, интеллигентно, значительно.
Как всегда, в такой высоконаучной атмосфере, я почувствовала себя случайно затесавшейся богемной самозванкой.
Впрочем, наш трёхместный номер был как раз мне созвучен. Был он милым и женственным – кружевные занавески на окнах, золотистые мягкие покрывала, сосновый букет на журнальном столике посреди красивой салфеточки…