Снова меня обступают дома, похожие друг на друга... Интересно, почему тут между домами везде так сифонит? Теоретически высотные здания должны сдерживать ветра. Значит, какая-то местная турбуленция… Я опять с благодарностью вспомнил Нору. Хорош бы я был тут в одной рубахе…
Пару раз я попытался расспросить прохожих, но про фотоклуб никто не знал, все пожимали недоумённо плечами.
Наконец, всё разрешилось. И дом, и номер, и подъезд - всё совпало так, как рассказал обстоятельный Вовик. Теперь вниз, в цоколь, в коридор... А вот и искомая дверь. И даже табличка имеется с аббревиатурой, ничего мне не говорящей. А жаль будет, если там никого…
Если никто не откроет сейчас, завтра приеду – решил я и постучал. Тишина. Я подёргал. Заперто. Я постучал ещё раз, и уже повернулся уходить, как дверь распахнулась.
На пороге стоял очень длинный парень с непроницаемым лицом, за ним просматривалась просторная, уютно освещённая комната, в ней переговаривались невидимые люди.
- Вы к кому? – спросил парень без тени эмоций.
- К вам, - не ломая голову, ответил я.
- Ко мне? – мне удалось его удивить.
- В том числе, - сказал я. - Я от Вовика. Мне сказали, что здесь можно увидеть Юрия. Вы случайно не Юрий?
- Заходи, – сказал парень задумчиво.
Я зашёл. В глубине комнаты на диване сидело ещё двое перед столом, заваленном бумагами – представительный лысый и маленький, лохматый, как домовёнок. На втором столе среди журналов стоял графин с водой. " и встроенный экспонометр", - донеслось до меня.
- Мужики, я напьюсь? – кинулся я к воде, едва кивнув. - Целый день по Москве шатаюсь…
- А ты кто есть-то, шатун? – поинтересовался самый старший, лысый. – Ищешь кого-то?
- Он от Вовика, - сказал длинный, пока я отпивался.
- Кто это Вовик? – спросил лысый, - А, мелкий этот… Робертов, понял, - кивнул он.
- Мне нужен фотограф по имени Юра, - сказал я, опустошив полграфина и отдышавшись. – Фамилию не знаю. Сказали, бывает здесь. Живёт, я так понял, не в Москве. Королёво – это что? Село?
- Королёв, - поправил лысый спокойно. – Город. А ты, я слышу, не местный? Давно приехал?
- Десять дней назад, - сказал я. – Почему так решили?
- Х*овор не московский, - усмехнулся лысый.
- Ну, не местный, - сказал я, слегка задетый. – Мне этот парень нужен. Помогите найти.
Мужчины переглянулись длинно и опять уставились на меня.
Внутренняя дверь отворилась, на сцене появился четвёртый персонаж, длинноволосый, оживлённый, в больших очках, с кофром наперевес и с фотокамерой в руках.
- Мужики - ну, это кайф!.. - восторженно начал он, после чего увидел меня. - Новые люди? – спросил он, зависнув на полпути.
- Юрика ищет, - пояснил домовёнок. - Он тебе зачем? – обратился он ко мне.
- Насчёт фотографий, - коротко сказал я и, кажется, попал правильно, компания перестала напрягаться и стала более общительной.
- Шведов – его фамилия, - сказал лысый. - Но мы тебе не поможем, адреса не знаем.
- Здесь народу околачивается, всех не запомнишь, - сказал домовёнок. - Он чего тебе, фоты должен?
- Девушку, - сказал я.
- Увел, что ли? – весело спросил очкарик, и все засмеялись.
- У него портрет моей девушки, - сказал я.
- Снялась у него? – заинтересовался длинный.
- Не знаю, - сердито сказал я. – Хотел выяснить. Это моя девушка. Хотел спросить у этого вашего Юры, как её найти.
- Сложная жизнь, - сказал очкастый весело.
Мужики опять о чём-то поговорили глазами, видимо, о том, что я не представляю для них опасности один против четверых. Длинный поднялся, позвякивая ключами, удалился в боковушку и через минуту вынес здоровый, плоский чёрный пакет – в таких хранится фотобумага.
- Это не она? Не потеряшка твоя?
Он одним движением вытряхнул фотографии на стол.
Несколько больших и несколько маленьких фотографий красивым веером легли на стол.
То самое фото, что я видел в витрине! Это была она!
Изображения чем-то отличались друг от друга, я не сразу понял, что оттенками чёрного и коричневого.
А одна была совсем светлой, совсем-совсем светлой, такой, что хотелось зажмуриться - только глаза и губы читались отчётливо, всё остальное словно тонуло в прорвавшемся откуда-то ослепительно-белом сиянии...
Это походило больше на тонкий рисунок карандашом, чем на фотографию. Если бы я увидел этот портрет в витрине, я бы её не сразу узнал...
Я замер.
Компания тоже примолкла, длинный и очкастый взяли со стола по фотографии, лысый забрал светлую и покачал головой.
- Высокий ключ, - сказал он. - Хорошая работа.
- Джоконда, - сказал очкарик. - Юрик - ас.
- Выставочная? - спросил домовёнок.
- Возможно, - сказал лысый.
- Я в низком люблю, - сказал домовёнок.
- Ой, понимал бы, - отозвался очкарик.
- Я бы поправил, - сказал длинный. - Уголки глаз.
- Возможно, - сказал лысый.
Я встал, кусая губы.
- Это она, - сказал я.
Компания воззрилась на меня.
- Ну, поздравляю, - сказал лысый.
- Красивая модель, - сказал очкарик.
- Она не модель, - сказал я упрямо. - Она - моя девушка.
- Что-то мало ты знаешь, похоже, о своей девушке, - сказал лысый, усмехнувшись. - В общем, так. Шведов вчера был, принёс это. Сегодня его нет.
- Он сегодня учится, – вставил домовёнок. - У него лабораторные.
- Вот так, - припечатал лысый. – Наведывайся. Разбирайся. Мы не против.
- А почему фотографии здесь? – упрямо поинтересовался я.
- А где им быть? – строго спросил лысый.
Где им быть… У меня бы они лежали под замком. Под семью замками. Глубоко в шкафу, чтобы ни одна живая душа…
- Под замком, - сказал я мрачно.
- Они и есть под замком, – невозмутимо сказал лысый. – Шведов в общежитии живёт. И правильно сделал, что принёс сюда. Работы хорошие. Снимает он хорошо. Если бы увёз с собой, от них бы ничего не осталось. Растащили, попортили. Сам жил в общаге, знаю. Всё правильно сделано. Согласно внутреннему распорядку работы находятся на хранении. В архиве рабочих материалов.
- А… я могу… вот эту маленькую… - я протянул руку к фотографии, и лысый усмехнулся.
- А это уж извини, – он сгрёб фотографии и аккуратно уложил обратно. - Это собственность клуба и самого автора.
- То есть, это автор решает, висеть его работам в витринах или нет?
- В каких витринах? – нахмурился лысый.
- Вот эта ваша собственность клуба сейчас украшает витрину фотосалона "Радуга".
Я встал. Делать мне здесь больше было нечего. Мужики опять переглянулись, длинный тоже встал, лысый и домовёнок остались сидеть.
- Сигнал принят, разберёмся, - невозмутимо сказал лысый, кивнув мне.