29
Домой я явился уже совершенно выжатый и от голода злой и обессиленный.
В лифте меня укачало - я выпал из дверей и схватился за стенку. Доставать ключи уже не было сил. Я позвонил наобум – вдруг кто-то из девчат дома. Если нет, придётся присесть возле двери и немного отдохнуть.
Однако дверь открылась сразу - мне показалось даже, что я услышал топот бегущих ног.
В дверях немой статуей стояла Нора, бледная и перепуганная, что было ей совершенно не свойственно.
Зависла немая сцена, не предвещавшая мне ничего хорошего. Наконец я не выдержал и усмехнулся.
- Домой-то пустите, леди, - сказал я примирительно. – А то я сейчас тут описаюсь.
Далее случилось примерно то, что я предполагал. Немая статуя молниеносно ожила, в меня вцепились разъярённые кошачьи лапы, рывком втащили в прихожую и затрясли так, что шапка и шарф полетели в разные стороны.
- Ты у меня сейчас так описаешься, - шипела Нора. – Я тебя так описаю, скотину, что ты на всю жизнь запомнишь, козлина такая!
Я ойкнул сквозь смех и немедленно получил по уху шапкой, а по шее тапком, который Нора ловко стащила с ноги.
- Больно! – заорал я. - Тихо ты! У меня это… как это… как его...
- Что?! – кричала Нора, остервенело тряся меня за ворот. - Что ещё у тебя?!
- У меня голова кружится! - отбивался я.
- Я тебе её сейчас вообще оторву! - бушевала Нора. - Скотина такая, гадюка! Я весь день на нервах, уже в скорую звонила!.. А он тут лыбится… Вика с ним ночи не спала, работу бросала, выхаживала. А он тут лыбится, гад, паразит такой!
- Норхен, подожди… - бормотал я, давясь от смеха. - Дай скажу… всё скажу…
Я ржал и отмахивался, а в меня летели матюки и пинки, на которые Нора никогда не скупилась в моменты ярости.
Наконец она иссякла, и мы прямо в прихожей сели передохнуть от бурных чувств. Нора вытащила из моей куртки сигареты, я дал ей прикурить от своей зажигалки. Мы помолчали, сидя на полу напротив друг друга.
- Слушай сюда, - сказала Нора очень спокойно. - Если ты. Завтра. Вздумаешь вылезти из постели. Дальше, чем в сортир. Я тебе бошку собственноручно откручу. Понял? Чёртов князь?
- Понял, - сказал я. – Прости.
Мы опять помолчали.
- Сфотографировался хоть? – подняла на меня глаза Нора.
- Нет, конечно, - ответил я чистосердечно.
- Почему?
- Не поверишь, - сказал я, хмыкнув. – Не успел.
И мы дружно и громко расхохотались.
Через десять минут в доме царил мир и благоденствие. Меня кормили, поили, капали мне капли на сахар и натирали грудь отвратительно воняющей мазью под названием «звёздочка». Я был любим и обласкан.
Нора со смехом рассказывала, как, прождав два часа, кинулась меня искать и пришла не в ту фотографию. То есть, наоборот, она-то пришла как раз в ту, а это я, пень с глазами, перепутал остановки, сошёл не там, где было велено, и попал совершенно не туда. Не на ту улицу и не в тот дом.
- Ну ты представь, - жаловалась Нора. – Объясняю там, как дура: у вас был парень, высокий, синеглазый. Фотографировался на документ. Нет, говорят, не было никаких синеглазых парней. Я ругаюсь, описываю тебя, твою куртку, твою морду... И всё по нулям. Говорят: он у вас, наверное, к другой девушке ушёл. Синеглазые нынче нарасхват. И все, главное, ржут. Вот что мне было думать?