- Нет, подожди, - не дала мне расслабляться Татка. - Просила-не-просила, но что-то реальное должно быть. Какое-то человеческое объяснение. Мне просто интересно. Ты уж, пожалуйста, когда его увидишь, спроси, как это так получилось, что мы неделю его не могли застать.
- Ну, может, его не было в Москве. А сейчас приехал.
- А кто тогда отвечал? – воскликнула Татка.
Вдруг лицо её переменилось, глаза стали совсем круглые.
– Ой, слушай, - страшным шёпотом проговорила она. – Так может это он мне и отвечал? Помнишь? Мне несколько раз парень отвечал, вспомни!
- Причём, не один, - усмехнулась я. - То нахал, то интеллигент.
- Вот! – Татка вскочила на своей постели, роняя одеяло. – То один, то другой! А вдруг какой-то из них был он?
- Интересно, какой? – не без иронии поинтересовалась я.
- Ну, конечно, нахал! – немедленно воскликнула Татка. – Ой, нет, нет, конечно, интеллигент, у него такой голос был. Или нет, это у нахала был голос… Точно, у нахала! Или нет, у нахала был грубый…
Я засмеялась. Счастье всё клубилось во мне, не угасая.
- Да… - Татка озадаченно покачала головой. - Я сдаюсь. Эта загадочная история нам сейчас не под силу. Нет, ты спроси у него!
- Я спрошу.
- Нет, ты не забудь!
- Да не забуду!..
- Кстати, о волшебном, - спохватилась Татка, опять подскакивая на кровати. - Тебе отгул за командировку дают, ты в субботу уже свободна. И как теперь? Что? Поедешь домой завтра?
- Надо ехать, - я вздохнула. - Я должна ехать, в те выходные же не была, плюс у папы день рождения. Я ему шарф красивый купила. Ой, даже тебе не показала… Ой, я же пончиков привезла! – спохватилась я. - И коврижку медовую! И сижу, как дура…
- Главное, я-то сижу, как дура, с тобой! – Татка вскочила с постели. - Давай чай пить! Правда, первый час ночи, но резко захотелось пончиков.
Мы вскочили, собрали чай. Странное праздничное чувство владело мной, у меня было новогоднее ощущение. Словно завтра случится что-то невероятное.
- Ну ты завтра-то хоть не молчи, - теребила меня Татка. – Слушай, пончики бесподобные. А коврижка почём?
- Два девяносто, - машинально отвечала я. - А пончики по одиннадцать копеек.
- Надо в Загорск ездить за пончиками, - мечтала Татка. – Вот будет жизнь. И что, это всё там спокойно продаётся? Какой-то невероятный город…
- Невероятный, - кивала я, думая о своём.
- Я понимаю, ты не про пончики…
- Не про пончики. Но чувство там потрясающее. Как в сказке.
- Я прямо завидую. Но с пончиков уже падаю. Слушай, давай посуду завтра утром помоем, сейчас уже сил нет…
Зыбкая беспокойная ночь парила над миром. Я лежала, глядя на светлое пятно на потолке. Странно всё. Уже почти нашлись, и вот опять врозь. И домой не ехать никак нельзя. Уже давно все привыкли, что я дома на двадцать третье – и день рождения папы, и мальчишки наши собираются, и вся наша компания меня ждёт…
Опять, опять мы не вместе…
Или всё опять плохо?
А вдруг он эту ракушку прислал, как знак, что мы расстаёмся? На прощанье? Чтобы у меня была память о нём? Мысль пронзила меня, как молния, сон мгновенно улетучился.
- Наташка! – вскричала я, сама не своя.
- Чего, - неразборчиво-сонно пробурчала Татка.
- Слушай! Слушай! А если ракушка – это подарок на прощанье?
- Чего?
- Вдруг это он со мной так расстаётся? Вот так красиво хочет расстаться! Это в его стиле!
- Спи давай, Беляева, - неразборчиво пробормотала Татка. - Завтра только дар речи не потеряй. Молви слово хоть какое-то... Прямо вот сейчас сочини текст, всё равно не спишь…
Татка права, надо спать, надо сочинить какой-то текст. Но ничего не получается, я верчусь и мучаюсь. А вдруг опять не получится разговор? Сколько мы уже впустую трезвонили!.. И ледяная стужа страха сжимает всё моё существо.
Князь, это ведь ты был? Ты здесь, в Москве? Или мой изощрённый ум так обманул меня, и это кто-то совсем чужой - какой-то нахал, какой-то интеллигент, мало ли у Норы знакомых нахалов, мало ли у неё интеллигентов…
Нет, это невыносимо!
Встаю, не в силах больше справиться с волнением, натягиваю халат, носочки вязаные, кладу в карман сигареты, спички. Накидываю сверху ещё тёплую кофту, выхожу тихонько, стараясь не стучать.
В коридоре вечная темнота, как вечная мерзлота, половина лампочек вывернуто, а половина половины не горит, то есть, в итоге одна несчастная какая-то тлеет на лестничной площадке.
Я тихо спускаюсь по лестнице, подхожу к окну на площадке. А вот на улице светло за окном. Виден смежный корпус, пешеходная пустынная дорожка. Пусто кругом, часа три, наверное. Наш гулкий неугомонный дом почти притих. Одна я тут, стою, курю, думаю. Пытаюсь сложить в уме кусочки, кончики хвостиков. И ничего не складывается, ничего, совсем я дурочка…
Нет, надо хоть сейчас сосредоточиться. Значит, он здесь. Приехал зачем? Просто в гости? Найти меня? Чтобы быть в проекте? Значит, он всё-таки, решил танцевать?
Телефон Норы. Значит, и адрес тоже Норы. Значит, он у неё живёт. А Вероника где? Она же тоже здесь?
И почему я решила, что он собрался прощаться? Он просто решил встретиться. Добрался до моего города, нашёл дом, хотел видеть меня. Как хорошо, что папа был дома… Интересно, он понравился папе?..
Господи, о чём я думаю, мне просто нужно пойти спать. Завтра после работы я позвоню - и всё будет ясно. Его голос, его интонации, родные, то с лёгкой хрипотцой, то чистые, мальчишески-юные, такие молодые…
Я погасила сигарету, выбросила в урну. Вот такой день сегодня. Ещё утром меня окружали подмосковные леса и рощи, ещё утром в уши мне летели слаженные рассказы экскурсоводов, а сейчас я обрушилось совсем в другой мир – где ОН совсем рядом... Невероятно…
Невероятно - что теперь он встретится мне здесь, на московских улицах, настолько невероятно, что душа отказывается верить, а предчувствие захлёстывает и захлёстывает острыми знобкими волнами, и ночь идёт, не принося покоя, и никак не уснуть, никак, никак… никак…