Проснулся на миг непонятно во сколько от прикосновения прохладной нежной руки, услышал в полусне:
- Как он сегодня?
- Нормально.
- Но у него жар... Надо температуру померить.
- Это у тебя с улицы руки холодные. Не буди его, пусть спит. Нормально было весь день.
Я вспомнил свой "нормальный" прошедший день и тихо улыбнулся во сне. Молоток, Норхен, хороший друг...
И снова отплыл в сон.
32
А наутро солнце лилось в окна со всей своей отчаянной предвесенней силой.
В голове было легко. В сердце – счастливо.
Первое, что мне бросилось в глаза, когда я их разлепил – красивая коричнево-золотая коробка на журнальном столике, придвинутом к дивану.
"Condor" - прочитал я самое крупное слово ещё сквозь сон. Ага, бренди… это Нора…
Рядом лежала плитка горького шоколада и сумка-«бананка. Всё-таки достала Вероника для меня эту моднючую поясную прибамбасину. Я взял сумку в руки. Настоящая фирменная, прочная, убедительной мужской расцветки. Я открыл молнию. Внутри лежали деньги крупными купюрами, металлический брелок для ключей в виде браунинга и несколько пачек иностранных презервативов. Я засмеялся. В кармашке была маленькая открытка: Наш единственный мужчина! Будь во всеоружии во всех смыслах. Целуем!
Я покрутил головой. Молодцы, девчонки. Не соскучишься с ними. Ладно, будем во всеоружии…
Я вытащил тяжёленький брелочек, он был отлично отлит и стильно оформлен, пристроил его в пальцах, нацелил в люстру на потолке и с чувством сказал три раза «кхх!» - по числу рожков.
И пошлёпал в кухню – оттуда обольстительно пахло. На столе белела записка: «Обнимаю, поздравляю! Если захочешь, приезжай на концерт к 2 часам, Вероника.
На плите громоздилась большая кастрюля. На крышке лежала ещё одна записка. «Славка, люблю, это всё тебе!»
Я засмеялся. Я уже знал, что в кастрюле. Поднял крышку – это был он. Вишнёвый, густо наваренный, крепко настоенный, с золотой застывшей пенкой поверх. Настоящий борщ. Это было суперски! Посреди скупой февральской Москвы. Посреди пустых унылых полок. Достала значит, где-то свёклу… И когда только наварить успела…
Нажрусь, - эпически подумал я. Вероника во Дворце, Нора на группе, нажрусь борща один. И надо хоть совесть поиметь, и смотаться сфотографироваться. Ну и помочь девчонкам всё-таки. Квартиру убрать по-людски. Или съездить на концерт? Я глянул на часы – почти двенадцать. Можно успеть, всё равно там сначала речи толкают. А девочки бросятся поздравлять... Шикарный день. День, когда тебя все любят…
И завтра, завтра приедет она… Но об этом даже страшно думать на пустой желудок.
Значит, так…
Я достал чистую тарелку, половник и нацелился в кастрюлю.
* * *
- Ой! – радостно встретила меня в фотоателье «Радуга» девочка Катя. – А мы вас ждём?
- Меня? – удивился я. – Я у вас стотысячный посетитель? Будете поздравлять?
- Ой, да, - немного смутилась она. - Я вас поздравляю... у вас сегодня праздник.
- Спасибо, - сказал я.
- А вы жену свою нашли? А то мы вас ждём.
"Жена" только что посмотрела на меня с витрины своим волшебным взглядом, от которого я с трудом оторвался прежде, чем войти.
- А, так это она у вас стотысячный посетитель?
- Нет, просто её ищут. Прямо, как вы.
- Как ищут? Кто?
- Дяденька один. Прямо, как вы, спрашивал: где её найти? Я Вовику звонила – он не знает. Я сказала, что она ваша жена, а он и про вас спрашивал, где вас найти. Это ваш друг?
- Пока не знаю, - честно сказал я, испытывая неприятное волнение и острое желание закурить.
- А вы нам можете оставить адрес и телефон? - застенчиво спросила Катя.
- Я уезжаю на неделю, - быстро соврал я. – На гастроли. Когда вернусь, обязательно оставлю. А что за дяденька?
- Такой, знаете, в очках, тут шарф…
- Не лысый?
- Ой, нет, у него тут так… - Катя покрутила возле ушей.
- Понятно, - сказал я. - Ну, до встречи, Катя.
Я слетел с крыльца, стараясь не смотреть на витрину, закурил и быстро пошёл в сторону метро. Я уже знал: если хочешь что-то узнать, надо двигать к букве «М».