Через полчаса я уже мчался на метро в сторону Ярославского вокзала.
Я понимал, что это полный идиотизм – ехать в незнакомый город искать человека, которого в жизни не видел. Но мне это нужно было позарез. А я уже знал, что, когда мне что-то бывает нужно позарез – у меня всё получается. Я словно попадал в какой-то поток, где все препятствия смывались колоссальной волной.
Так было и на этот раз. Я сошёл с электрички на станции Болшево, нашёл диспетчера, потом буфет, выпил стакан отвратительного кофе, не отходя от прилавка – и через десять минут знал всё.
Сколько в городе Королёве студенческих общаг, где находятся ближние и как искать остальные.
Я не очень понимал, зачем я ищу этого человека. Но мне зачем-то нужно было посмотреть на него. Возможно, спросить. Но главное - посмотреть. Возможно, в глубине души я надеялся, что после встречи с ним мне будет легче.
В первом общежитии у меня спросили этаж. Потом курс.
- Ну, у вас же есть списки всех, кто здесь живёт, - горячился я, но бабка на вахте была до ужаса вредной. В принципе, прорваться через неё ничего не стоило, но я понимал, что революция - это не путь.
Перекурив на улице, я пошёл проверенным путём. Подхватил под руки двух скромных девушек и, очаровательно улыбаясь, попросил помочь. Девушки ушли и привели ещё одну, очень заносчивую, которая, увидев меня, стала ещё более заносчивой. Из чего я понял, что она главная.
Заносчивая девушка заносчивым жестом пригласила меня за собой. Мы прошли по тёмному коридору до двери с надписью: «Студсовет». Комната была маленькая, в ней стояло два шкафа, стол и стул.
Девушка встала на стул, потом на стол, порылась на полках, и через минуту меня известили, что Юрий Шведов в данном месте не проживает.
Дальше всё пошло, как по маслу. Я заходил на вахту и требовал председателя студсовета.
Я понимал, что Юрий Шведов мог не обнаружиться вообще. Теоретически я мог иметь ложную информацию. Например, он действительно мог учиться в Королёве, а жить в Москве. Но я об этом старался не думать.
Юрий Шведов обнаружился в четвёртом общежитии. Я уже потерял надежду, но парень – на этот раз председателем студсовета был парень - полистав свои фолианты, назвал этаж и комнату. Я сдал паспорт и полетел на пятый этаж. Не очень веря в успех.
Комната располагалась вблизи лестничной площадки. На мой стук никто не ответил. Я подёргал ручку, сунул голову в щель, за дверью было пусто. Немного подумав, я зашёл. Обычная общага, похожая на наши, выстроенные на побережье для сезонников, но более цивильная: кровати и шкафы поновее, покрывала поярче, хламу поменьше. На ближней тумбочке лежал учебник, я скосил глаза и прочёл: «Авиационная и ракетно-космическая техника. Часть 2»
Над одной из кроватей висела гитара и большой разворот из журнала с портретами космонавтов. А над другой… Я подошёл ближе. Над другой кроватью висели фотографии. Много. Одни были в рамках, другие без рамок – просто на листе ватмана, приклеенном к стене скотчем.
Хорошие фотографии, насколько я мог судить. Лист на воде. Иней на проводах. Сверкающая на солнце лыжня. Луна на чёрном небе, слегка спрятанная за облака.
И девушки там были, в этом иконостасе. Вернее, одна девушка. Она смотрела на меня.
Она смотрела на меня то со светлого, то с тёмного фона. Она была то далёкой - такой далёкой, что черты её терялись в тумане, размывались за вьюжной сетью - то близкой, такой близкой, что я различал тёмные чаинки в её светлых глазах. Она была то озорной, то застенчивой. Она была везде разной. На одном фото она сидела на кресле с ногами, положив подбородок на голое колено, ноги её были босыми… И она смотрела на меня.
Я знал эту девушку.
Я искал эту девушку.
Я видел её во сне.
Ради неё я пролетел больше тысячи километров.
Ради неё я облазил три незнакомых города - оттопал пешком и объездил на городском транспорте.
А она была здесь, над чужой кроватью в чужой мужской комнате…
Я постоял в онемении. Знакомом онемении. Точно такое я испытал перед дольменом, когда собрался в него шагнуть. И сейчас мне остро захотелось шагнуть - туда, где снег метёт, туда, где её смех, и топот копыт пританцовывающего коня, и кунья шапочка, расшитая жемчугом, и кружевная шаль, словно метель, и в душе радость, что ты жив, и что она рядом.
Я сглотнул. В голове у меня загудело. Перед глазами вдруг поплыла странная радуга. Мне стало тесно, душно, захотелось выйти на воздух, я повернулся к двери, и в этот момент она открылась, и на пороге появились два весёлых парня, вооружённых четырьмя бутылками пива.
- О, привет! - с подъёмом сказали они. - Ты кто? - они с любопытством уставились на мою явно антисоветскую куртку.
- Я… на минутку. Парни, вы здесь живёте?
- Ну, я здесь живу, - сказал один. – Тебе кого?
- Шведова.
- А, так они в Москву поехали, на «Машину».
- На что?
- На «Машину времени». В «Лужники».
«Они» - вдруг ударило меня. Пани сказала, что едет домой. А если не домой? Если с ним?
- С кем поехал?
- С Михой, с Толяном.
Я постоял, медленно оживая.
- Ладно, мужики. С праздником.
- Может, выпьешь с нами? Давай?
- Не, - отмахнулся. – Меня девушка ждёт.
Я в последний раз оглянулся на портреты и вышел.
Не ждёт меня девушка, - подумал я, сбегая с лестницы. - Это я её жду.