- От окна…
Твой свитер летит на пол… Да нет, это я себе зря придумала. Я ошиблась, ничего ты не худой и не измученный. Гладкая кожа, сильные плечи… Отдаться тебе, забыть обо всём, ведь так правильно, ведь ради этого мы и встретились, не надо лукавить… Именно за этим и больше ни за чем - чтобы стать друг другом, чтобы превратиться друг в друга... И маленькая чёрная луна всходит за твоей головой. А потом ещё одна. И ещё… господи, сколько же их… и все они мои, все они наши... ты только не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся, пусть это длится и длится, не отпускай меня, не бросай меня, не уходи…
Ночью мы вставали, допивали вино, доедали салат, торт, пили чай, поминутно целуясь сладкими шоколадными губами, приникая друг к другу в каком-то исступлении. Потом падали опять в постель, идеально совпадая всеми изгибами тел, и моя узкая кровать становилась просторной, бескрайней, как поле…
Кажется, мы вообще не спали. Удивительно, что я вспомнила про работу. Но я встрепенулась за минуту до звонка будильника. Пьяная. Лёгкая. В голове не было ни одной мысли, тело болело везде, я дрожала от недосыпа, мне было всё равно…
Не одеваясь, я с трудом прибрела в ванную, стояла под душем, старательно оттирая лицо и тело горячей водой, пытаясь совместить себя с этим миром...
О еде было страшно думать, страшно было даже смотреть на неё. Я почистила зубы, выпила чашку тёплой воды. В сердце взмывала такая лёгкость, словно сегодня – Новый год. Хотелось улыбаться бездумно, растерянно…
Ужас, ужас… А ты – ты спал без зазрения совести. Это я уже знаю – как ты умеешь спать - это такое тёплое, пленительное зрелище… Как хорошо, что ты здесь, в нашей комнате, с этими своими чудесными моментами. Ты притащил с собой весь свой мир, дурацкий, громадный, запутанный… И теперь можно бесконечно смотреть, как безмятежно ты спишь на спине, закинув руку за голову. А как же не хочется уходить из этого уютного сумрака, полного нежности... пропитанного запахами любви… не буду тебя будить, сейчас просто быстренько записку начиркаю…
Нет, проснулся… и, конечно же, глаза в сумраке кажутся тёмными… Да, это мой личный оптический обман…
- Слушай, послушай… - шепчу я. - Я ухожу, ты останешься. Тебе ведь не нужно рано. Спи, пожалуйста. Здесь никого не будет. К тебе никто не придёт. Я захлопну дверь, ключи будут на столе.
- А как ты без ключей?
- У меня запасные… Встанешь - чайник там, в том углу… вот там…
- Я видел…
- Доешь, пожалуйста всё, позавтракай хорошенько. Я тебя умоляю, съешь всё, ты всё-таки очень худой. Просто ужасно.
- Но я же тебе понравился? Ну, понравился? Ну, скажи!..
- Да, очень, очень… очень… Хлеб в тумбочке…
- Я найду… Иди сюда… я тебя люблю без губной помады… с растрёпанными волосами… ты так больше похожа на моё сокровище…
Что ты там бормочешь, что? Сонный, лохматый, со смятыми загнутыми ресницами, совсем мальчишка, десятиклассник какой-то, странно представить, что я с тобой спала, странно, что ты умеешь целоваться так упоительно, и умеешь так волшебно меня касаться, и умеешь всё остальное, не должен ты ничего уметь, это я должна всему учить…
- Что ты так смотришь?
- Удивляюсь. Что ты здесь валяешься голый на моей кровати, в этой нашей девичьей келье… бессовестный… что ты смеёшься?
- Скучаю… Уже скучаю по тебе… Я буду думать, что ты скоро придёшь. Нет, я буду представлять, что ты не ушла. Слушай, нет же, нет! Я встану и тебя провожу!
- Ни в коем случае! Даже и не думай! Я хочу сейчас одна ехать в трамвае, закрывать глаза и думать о тебе. Понял?
- А если меня арестуют? В этой вашей девичьей келье?
- Я тебя выкуплю. У меня есть сорок шесть рублей.
- Слишком много для такого идиота… иди сюда… иди… на один миг… ну, пожалуйста...
- Нет, всё, всё, всё… убежала…
Утренние сумерки, обычные городские утренние сумерки сейчас кажутся сказочными. Наш коридорный тоскливый фьорд с одинаковыми дверями распахивается передо мной волшебным тоннелем. Лестничные площадки прекрасно-манящи, словно выходы в подпространство. В окна льётся не утренняя хмарь, а божественный перламутровый свет…
Как же всё меняется от твоих поцелуев, мир поворачивается праздничной стороной. Сейчас всё обычное – возвышенно, всё невзрачное - нарядно, во мне натянутой струной звенит чудо – и всё потому, что ты… Потому что ты валяешься на нашем этаже, на моей постели, лохматый, дурацкий… любимый…