ч2. 4.
- Ну, мать, и видок у тебя! Отсутствие всякого присутствия, – Татка похлопала на меня накрашенными ресницами, не прерывая своей пулемётной очереди.
- Опоздала… - сокрушённо посетовала я, плюхаясь на стул рядом с ней. - Ругались тут? Орали?
- Да не, я тебя отмазала... – Татка лихо сдвинула каретку и затарабанила снова. - Сказала, что ты пишешь отчёт по командировке.
- Правильно… Так дальше и говори.
Я посидела немного, приходя в себя, медленно стащила шарф.
- Странно, что ты вообще пришла на работу, - Татка, косясь на меня, заправила новый лист. – Ты в зеркало на себя смотрела, бледнолицая сестра моя? Иди хоть причешись. Пока никто, глядя на тебя, не подумал скорбное.
- Я тяжело вздохнула, поплелась за стеллажи в наш чайный домик, глянула в зеркало. Мда… Какая там бледнолицая – зеленолицая, сиреневолицая... А волосы… Достаточно посмотреть на этот колтун – и сразу ясно, что со мной было. Я вытащила из сумки щётку. И вот как это теперь разгребать?
- Толк-то был от моей изоляции? –Татка возникла рядом. – Не зря хоть я удалялась в тётушкины покои?
Я не успела ответить, она пригляделась ко мне, потом обеими руками крепко взялась за пояс моей юбки и повернула её в нужную сторону.
- Ой, - удивилась я, прервав раздирание волос. – То-то я думаю, что это мне в коленках мешается…
- Хорошо, что ты её вообще надела, - похвалила Татка.
Она обошла меня кругом, внимательно вглядываясь.
- Вроде всё остальное на месте. Лифчик есть. Даже удивительно.
- Слушай, отстань… Чаю хочу. Крепкого, сладкого. Есть?
- И чай есть, и всего ещё полно с гулянки. Заварку хорошую наши дамы нанесли. Я, между прочим, не пила, жду тебя, как верная псина. Мне же интересно. Расскажешь? Как всё было?
- Ничего не помню, - быстро отреклась я.
- Жадина, - определила Татка, разливая чай. - А я-то ей всего оставила… в надежде на пикантные подробности…
Она уселась, жестом приглашая меня.
- Садись, пока не остыло. Слушай, ну мне теперь ещё больше хочется на него посмотреть.
- Если ты сейчас сбежишь с работы и поедешь к нам, твоя мечта исполнится. Возможно, застанешь.
- Да ты что-о? - воскликнула Татка, подскакивая. - Он сейчас у нас? Прямо там, у нас? В нашей комнате?
Я кивнула.
- Ой… - Татка закатила глаза. – В нашей девичьей келье мужчина! Боже! В кои-то веки! Этот день надо записать на стенке. Слушай, а что он там делает?
- Спит.
- Спит! В нашей комнате спит мужчина, боже мой! - Татка картинно взялась за сердце.
- Причём, совершенно голый.
- О-о-о… - второй рукой Татка взялась за голову. - В нашей комнате спит голый мужчина! А я? Тут! В этом!.. В этом вот... - она немо потрясла руками, обводя пространство. - Вот в этом чёрт знает в чём, в рутине, в болоте! Слушай, надеюсь, не на моей кровати? – оживилась она.
- На моей. Ещё не хватало мне своих мужчин по чужим постелям раскладывать.
- Ну, хоть что-то интересное за сегодняшнее утро, - Татка намазала на хлеб селёдочное масло и подсунула мне новый бутерброд. – Свежий ветер новостей. А то одна шарманка с утра до вечера: реорганизация, реформация, зарплату не дадут, штаты сократят и надо валить из страны. Ну, выяснила, где он был?
- Что?
Я с аппетитом уплетала бутерброд. Сейчас, после утренних демаршей по свежему воздуху, еда, наконец, обрела ценность. А молодцы мы, что ухватили это масло, очень свежее… Или это я голодная?..
- Я спрашиваю, ты выяснила, куда он пропадал?
- Ох, нет, - я покачала головой. - Вот совсем не до этого было. Глупо, да. И вообще, он едва не ушёл от меня. Прямо совсем уже уходил... В общем, всё... очень странно.
- А что странно?
- Ну, например, он угадал нашу дверь.
- Как угадал? – изумилась Татка.
- Вот так. Мы вошли в наш коридор, он начал оглядываться странно, а потом вдруг сказал: Это твоя дверь.
- То есть, он у нас уже был?
- Да нет же! Хотя… не знаю, - упавшим голосом сказала я.
- Как это «не знаю?» - возмутилась Татка. – Он был у нас или нет? Он, может, тебя искал уже?
- Да нет… - я задумалась. – Нет, он вёл себя, как в первый раз. Кажется.
- Опять ей кажется! – всплеснула руками Татка. – Слушай, у твоей Милки ангельское терпение. Я бы за столько лет дружбы десять раз тебя убила! Ну, как можно очевидных вещей не видеть? Ты же историк. Неужели не понятно, впервые человек в здании или нет?
- Ну не было у меня оснований что-то подозревать, - сердито сказала я. – Я вообще его еле узнала.
- Почему? Он так изменился за месяц?
- За месяц и десять дней. Да. Волосы отросли. Похудел. Такой… куртка незнакомая. Просто весь незнакомый человек. И потом он вдруг спросил о тебе.
- Что? Обо мне? – Татка вытаращила глаза.