Я тоже засмеялся и закрыл глаза.
Пани… где ты? Я буду ждать тебя завтра, ты обещала. Ты обещала… И пусть ты будешь рядом сейчас, я с тобой буду спать, пусть ты окажешься рядом… Я обниму не эту подушку, а тебя… и пусть ты что-то скажешь мне… что-то щекочуще-нежное…
"...Было бы ему хоть лет двадцать пять-двадцать шесть… - донёсся до меня, уже совсем засыпающего, приглушённый жалующийся голос. – Вот как Роману… И спокойно было бы работать, без проблем и заскоков…"
Это кто? Это кому? Это, что ли, про меня?
Впрочем, какая разница… завтра мы увидимся, завтра…
Ч.2.7
ПАНИ
- Это он у тебя, значит, тут работает, в этой пошлой роскоши?
Я не ответила, не до того было – мы летели по коридорам и лестницам, и надо было не потеряться в этом великолепии галерей, колонн, гардин, картин… Татка успевала задирать голову и разглядывать лепнину и росписи на потолках, мой же взгляд метался в поисках входа в зал.***
Да, напрасно я хвасталась князю своим хорошим знанием планировки. Туалет вспомнила, а вот где тут актовый зал?.. И людей, как назло никого – не у кого спросить дорогу.
Наконец, мы почти случайно наткнулись на нужные двери, ввалились в затемнённый проход - на освещённой сцене уже что-то происходило, какие-то школьники выступали с песнями и призывами… или это не школьники, а студенты...
Пригнувшись, мы с Таткой юркнули в ряды кресел и плюхнулись на свободные места, я облегчённо выдохнула и огляделась. Удивительно - большинство кресел заняты. Может, это группы поддержки пришли, а может, родители, которые не смогут посмотреть концерт завтра. А может просто преподаватели и служители дворца… А где же князь сейчас может быть? За кулисами? Среди дня он отзвонился, сказал, чтобы мы особенно не рвались, начнут наверняка не в пять, и вообще всё будет затянуто и нудно.
А зал роскошной, и правда. Даже помпезный, в этом торжественно-красном кардинальском одеянии. Я-то уже успела и забыть, как презентабельно выглядит один из лучших столичных Дворцов культуры. Когда-то, на втором курсе, мы приезжали сюда пару раз выступать, но тогда почему-то всё воспринималось, как само собой разумеющееся. Ну, и потом, одно дело выступить и убежать, и совсем другое, когда знаешь: здесь, среди всего этого – твой любимый, изо дня в день ходит по этим коридорам, поднимается по этим лестницам… И я так и вертела головой, разглядывая колоссальную люстру и ковровые дорожки, стараясь на всё смотреть как бы его глазами и понимая, что всё теперь становится особенным для меня – потому что он где-то здесь…
- Ты сказала, что он тут занимается освещением, вроде бы. Посмотри-ка, это не он там?
Я взглянула на галёрку – и горячая радость так и захлестнула меня.
Он, да! Его широкие плечи, его светлые волосы, вспыхивающие под софитами… А с ним рядом ещё один, незнакомый парень… Я выпрямилась в кресле, с трудом отвела взгляд от галёрки. И я уже была не я после этого взгляда. Всё во мне просияло и взлетело под потолок, прямо к этой грандиозной люстре.
- Да, кажется, он… - стараясь быть спокойной, сказала я, но жар уже начал заливать сердце и лицо. - А ты, я вижу, очки специально взяла его разглядывать?
- Да я бы и подзорную трубу взяла, - сказала Татка. - Надо же мне понять, в чьи руки тебя отдавать. Нас он, конечно, не видит…
- Пусть работает, - с тихой, скромной гордостью сказала я.
- Конечно, - поддакнула Татка. - А то ещё, не дай бог, свалится от счастья оттуда… прямо на колени к кураторам.
- Почему к кураторам?
- Ну, обычно они в первых рядах сидят, кураторы, режиссёры, культработники…
- Конфетку хочешь? - стараясь быть совершенно равнодушной, предложила я и полезла в сумку, чтобы скрыть пылающие щёки.
- Давай. Ну, а тебе-то сейчас и выпить не мешало, - фыркнула Татка. - Кстати, он в нашу сторону смотрит. Ну, глянь же! – шёпотом воскликнула она. - Помаши ему! Маши, давай!
Я посмотрела. Он и правда, повернулся в нашу сторону. Заметил? Я сказала ему по телефону для ориентира, что Татка будет в жёлтом, а я в красном. Я подняла руку и помахала. Он тут же махнул в ответ - и всё просияло во мне, и опять душа моя вознеслась к погашенной люстре и так и застряла там в кружеве хрустальных висюлек.
- А он ничего, - глубокомысленно произнесла Татка. – Как вы договорились? Он к тебе подойдёт?
Я пожала плечами. Мы, как всегда, ни о чём не договорились. Вот не получалось у нас договариваться, как нормальные люди. С самого начала нашей встречи, было всё, что угодно – страсти, разборки, поцелуи, сумасшествия – не было только чего-то внятного. Всё расплывчато, неясно, неопределённо…