Случайно встретились, случайно расстались, и опять случайно встретились, и снова по-дурацки разлучились. Сплошная непредсказуемость…
Вот как мы должны были расстаться в последний раз? Он должен был проводить меня на самолёт, мы должны были обняться в аэропорту, договориться о встрече в Москве. Что было вместе этого? Даже страшно вспомнить: скандал, разбитая раковина, слёзы, поиски, мои ночёвки у Раи на продутой ветрами горе… Я вздрогнула.
А наши встречи? Сначала не узнаём друг друга, потом полчаса привыкаем…. Люди встречаются – бросаются на шею друг другу, а у нас что?..
Я подняла взгляд на галёрку – его уже не было, софитами управлял его чёрненький напарник. Значит, пошёл готовиться к выступлению. И как я сейчас буду смотреть на этот танец, на танец с другой женщиной… Я покусала губы.
- Подруга, не сходи с ума, - ткнула меня в бок Татка. - Мне уже страшно за тебя. Вон, послушай, лучше, – она кивнула на сцену. - Поют, кстати, хорошо.
Да, правильно. Ну, что я, как ненормальная? Пришли на концерт - вот и смотри концерт, поют и правда, хорошо…
И в какой-то момент я забылась, засмотрелась на костюмы, заслушалась «Беловежской пущей», и вдруг – он словно с неба упал! Миг, бабах – и он уже рядом, в соседнем кресле. Весёлый, улыбающийся, уже одетый для выступления, и от этого уже опять незнакомый. Такой официальный, хорошо причёсанный, в красивой тёмно-красной концертной рубахе с распахнутым воротом… такой сам красивый…
От неожиданности я словно потеряла дар речи, а потом даже вверх машинально покосилась – не спрыгнул ли он, на самом деле, с балкона, от него всего можно ожидать…
Он засмеялся.
- Я вас ждал. Высматривал сверху. Познакомь с девушкой.
А я, действительно, потеряла дар речи. Что-то смутилось во мне от его неожиданной близости, от причастности к этому дворцу, к этому роскошному залу...
- Наталья, - представилась Татка сама, поняв, что толку от меня не будет. – А тут у вас клёво.
- Славик, - сказал князь легкомысленно, ткнув два пальца в висок. – Я счастлив, что вам нравится.
- А это ваш напарник? – начала Татка светскую беседу. В отличие от меня, она дар речи не потеряла, и защебетала с удовольствием.
- Да, там мой напарник Эдик, - сказал князь. – Студент пятого курса и исключительно легендарная личность.
- Чем легендарная?
- У него можно достать всё, - сказал князь таинственно. - Если вам что-нибудь нужно остродефицитное - обращайтесь.
- А списочком можно?
- Списочком - пожалуйста. Кассеты чистые, кассеты с записями, - зачастил князь, - билеты на концерты, джинсы варёные, кофе растворимый, конфеты шоколадные, шпроты в масле...
- Колготки в сеточку?
- В том числе… В общем, всё жизненно важное: молоко сгущённое, шпроты в сеточку варёные, колготки шоколадные в масле…
Татка уже закатывалась, у них здорово получалось, у Татки с князем, они весело переговаривались через меня и даже немного пикировались, вполне дружелюбно, не переходя, впрочем, на «ты».
- А почему так монотонно? – Татка кивнула на сцену. - Одни вокальные номера?
- Главный спец по танцам задержался, - объяснил князь. - Поэтому решили сначала весь вокал прогнать, а потом всю хореографию. Но уже сейчас подъезжает, - князь глянул на часы. – Так что мне пора. Кстати, обратите внимание – в программе будет очень крутой танец-апокалиптик. В противогазах.
- Как? – воскликнула Татка с изумлением. – В настоящих противогазах?
- В самых настоящих, - кивнул князь. - Агитбригада здешняя ставила. Здесь же есть ещё свои, местные режиссёры. В общем, увидите. Всё, девчонки, я побежал, увидимся после прогона.
Он наклонился и заглянул мне в лицо.
- Белка?..
У него даже голос изменился: дрогнул, утратил деловитость, стал мягким, в нём зазвучала нежность – я вздохнула, подняла на него глаза, почти робко, потому что всё это время сидела, как замороженная, чувствуя только его близость и тепло.
Он быстро взял мою руку, лежащую на коленях, быстро чмокнул, подмигнул и поднялся с кресла. Наверное, я как-то невольно подалась за ним, он приостановился.
- Красивый костюм, - сказала я тихо, невольно любуясь его статью. – И туфли… - я кивнула ему на ноги, улыбкой напоминая нашу прошлую историю. Всё было в этом моём кивке – и мои мучения, и наша ссора, и его хлопанье дверьми, и моя погоня за ним по лестнице… Наша близость, наши общие тайны…
Он понял, засмеялся.
- Больше всего люблю эти туфли, самые удобные, – быстро сказал он и наклонился к моему уху. – Потому что ты держала их в своих руках.
Я смутилась, а он засмеялся, выпрямился и зашагал по сумеречному проходу против света, я смотрела ему вслед, не веря, что этот красивый парень имеет ко мне какое-то отношение. Он шёл спокойно и уверенно, был единым целым со всей этой вычурной помпезностью, был тут, как дома, шёл так же уверенно, как когда-то по своей набережной… Он, наверное, всегда чувствует себя на своём месте, не то, что я…
- Смерть девкам, - сказала Татка над моим ухом.
- Что? – я почти вздрогнула.
- Говорю, смерть девкам твой князь, - Татка тоже смотрела ему вслед. – Я такой улыбки давно не видела. Может, никогда. Зашибись, какая улыбка. И вообще… пластика потрясающая. Смотри, как он идёт… Так ходят те, кто крепко стоит на ногах.
И Милка говорила что-то такое похожее про походку…