Мы вышли в галерею, и я в очередной раз восхитилась роскошью отделки. Мы пристроились у окна, за диванами.
- Не попрут нас отсюда? – философски поинтересовалась Нора, предлагая нам сигареты.
- Не знаю, - оглядываясь по-воровски, весело сказала я.
Как и раньше, я сразу почувствовала себя рядом с Норой семиклассницей. Словно между нами было не два года разницы, а десять.
У меня даже настроение изменилось. Наверное, я в неё, и правда,немного влюблена – в её неторопливость, в её медленный, слегка надтреснутый голос, в её худые красивые руки, даже в то, как она выдыхает дым вверх и смотрит на него задумчиво. Даже в то, как она держит сигарету, касаясь её пальцами едва-едва, так что кажется – того гляди обронит…
- Когда он выйдет, передай ему, что мне всё понравилось, - сказала Нора. – Подробности дома.
- Передать? А ты? Ты куда?
- Уезжаю. У меня тихие игры по расписанию. А ты прямо сейчас забирай его.
- В смысле? Как забирай? Куда забирай? – удивилась я.
- Не куда, а откуда, - лениво сказала Нора. – Оттуда, - она кивнула на зал. - Пока в него там никто не вцепился мёртвой хваткой.
- А в него кто-то может вцепиться?
- Ещё как, - сказала Нора, стряхивая пепел. – Он сейчас там вип-персона, за него начнётся бой. Так что… хватать и тикать. Как говорил один небезызвестный литературный герой.
И Татка что-то подобное говорила… Может, они все правы. А я одна, действительно, дура? Не вижу очевидного.
- Я тоже поеду, - объявила вдруг Татка.
- Как? И ты? – изумилась я. - А я что буду делать одна?
- Ты же не будешь одна, - сказала Татка.
Нора повернула голову, с любопытством осмотрела Татку с ног до головы,
- Куда ехать надо? - спросила она.
- Мне? Академическая. На Шверника.
- По дороге, - сказала Нора. – Поехали с нами.
- Ой, правда? – обрадовалась Татка.
- Правда. Подбросим, - сказала Нора. - Иди, одевайся и жди внизу.
Татка радостно умчалась, а Нора взглянула на меня.
- А ты в тон ему оделась, - сказала она. – Красный верх, чёрный низ… Специально?
- Нет, - я потеребила свой красный свитер. – Случайно.
- Это хорошо. Какие планы на праздники?
- Да никаких особенно.
- Не уедешь, будешь в Москве?
- Ну да, с кня… со Славой. А ты где? – спросила я.
- Я? - Нора погасила сигарету. – Я бы тебе сказала «где», в стихах, да стихи неприличные. Ладно, заходи, когда соскучишься, посидим за коньячком, - она погасила сигарету. - А вот и он появился на красной дорожке, наш герой, гвоздь программы и король эстрады. Не буду вам мешать.
Она подняла руку, приветствуя приближающегося князя, щёлкнула сумочкой и пошла вдоль галереи, прямая, красивая, непостижимая, недоступная…
Ч 2. 9
А на меня налетел шквал. Или тайфун. Или торнадо. Громадное, шальное, весёлое, всё в той же красной рубашке, ещё разгорячённое после выступления, слегка пахнущее вином… Едва не сбило с ног и накрыло собой.
Красиво задрапированная занавеска соскользнула с элегантного подхвата и рухнула вниз, отделяя нас от бренного мира.
- Белка! Белка моя… панночка… м-м-м… Белочка...
- Князь! Сумасшедший! Ты что, выпил? Пьянь… пьяница…
- Да, я пьяница… с глазами кроликов… Тяпнули немного за успех премьеры… Слушай, а тут хорошо, можно заниматься любовью, никто не видит… надо запомнить…
- Ах ты, морда, - смеялась я, стараясь отпихнуть его от себя подальше. - Чудовище… прекрати лапать девушку в общественном месте…
- М-м… да, я морда… я чудовище… и я хочу тебя лапать… в общественном месте…
- Князь, ну, прекрати же!.. Оборвёшь занавеску же сейчас... тебя с работы погонят!
- Чёрт с ней, главное, чтобы ты меня не бросила…
- А я тебя брошу, невоспитанная рожа! - бормотала я, уворачиваясь от его губ.
- Слушай, я соскучился, как… как невоспитанная рожа… как собака… как сто собак… Слушай, пойдём куда-нибудь… я тут знаю места, где никого нет…
- Я тоже знаю. Туалеты... Иди и переодевайся! Господи!.. Порвёшь же сейчас рукава свои, ну что же это такое…
- Это не рвётся, не бойся… концертная ткань… слушай, какая гадость эта ваша душистая помада…